Он прошел в Покой Облачений, находившийся в глубине Зала Царя Унаса и представлявший собой большую комнату со множеством комнат поменьше и выгороженных квадратных помещений, в которых толпились придворные. Они вышли и окружили Его, а Он приветствовал их, пользуясь особыми древними титулами, которые Он пожаловал им на эти пять дней: одним из них был Смотритель Одежд Царя, другим — Специальный Хранитель Сандалий, находившийся здесь для возглашения гимнов Гебу над всем, что касалось ног Усермаатра. Был здесь и Надзиратель за Омовением Фараона (сопровождавший Его к Оку Маат), и все Смотрители Париков и Нижних Одежд, Короткой Юбки, Верхних Одежд также находились в Комнате Облачений, равно как и Хранители Головных Уборов, и все они были сыновьями номархов. А сын Визиря был здесь как Хранитель Двойной Короны Богов, и он надевал на голову Фараона и снимал с Нее большой Головной Убор из Рогов Хну-ма с двумя его Кобрами, двумя большими перьями и диском. Были здесь и другие знатные придворные: Главный Прачечник, который должен был надзирать за чисткой всего ношеного и убирать каждое пятнышко с тканей царских одежд. Главный Мастер Царских Драгоценностей и прочие придворные, толпившиеся в Покое Облачений. И подле каждого придворного, носившего особый торжественный титул, находился искусный слуга для исполнения соответствующих обязанностей. И так должно было быть на протяжении всех пяти предстоящих дней: Усермаатра будет заходить в Покой Облачений и выходить переодетым для каждого отдельного обряда, в котором Он примет участие в святилищах Двора Великих Царей, вне Зала Царя Унаса. Поэтому на полках и столах, а также за перегородками лежали воинские шлемы и сосуды с притираниями, чаши для вина и курильницы для ладана, посохи, хлысты, короны, ритуальные головные уборы и плетки, золотые львы всевозможных размеров, амулеты, ожерелья, нагрудные пластины, браслеты, сандалии, платья, верхние одежды, короткие юбки, нижние одежды, набедренные повязки, парики, кувшины, вазы, штандарты, большие и маленькие перья, здесь же находились и все Смотрители Сосудов из алебастра, диорита и серпентина, из порфира — черного, белого и пурпурного, и даже Смотритель сосудов из горного хрусталя.
Гул стоял при этих переменах одежд, и совершались они с почтительностью и богохульством. Усермаатра так же часто возносил молитвы со жрецами, как и ругал своих титулованных слуг за плохой вид парика, за помятую складку юбки или за недостатки полировки золотых ногтей, которые накладывались на Его пальцы. Этот гам еще более усиливался, когда Он покидал покой, ибо многие из окружавшей Его знати должны были в свою очередь менять одежды, готовясь к посещению святилища следующего Бога, а число этих Богов было велико, и случалось много путаницы, так как к первому дню Празднества еще не все Боги прибыли с верховьев или низовьев реки, некоторых перевозили на большие расстояния из Их местных святилищ, чтобы выгрузить на Царской пристани Фив.
Но вот, одетый для Своего первого обряда, в юбках со складками из полотна столь тонкого и такого проглаженного, что, ударясь о бедра Царя, они шуршали, как листья папируса, Усермаатра, со Своей ритуальной плеткой в руке, вышел из Покоя Облачений и приготовился к отъезду. Но Он был еще не готов. Суматоха с переменой одежд еще пребывала в Нем, и Он остановился у Двойного Престола в центре Зала Царя Унаса, затем взошел на возвышение и стал на толстом ковре. Бок о бок, под балдахинами стояли два трона, и Усермаатра сперва сел на Престол Царя Нижнего Египта. Ему подали Посох, и сила его перешла к Нему в руки. Он вдохнул запахи болот, пришедшие к Нему с Севера Египта, и, закрыв глаза, Он увидел мрачную топь, где Хор сражался с Сетом, и Усермаатра вновь жил в тот час, когда был ранен Хор. Боль ударила в Его закрытые глаза и отозвалась жуткой мукой внутри Его глазниц, когда Хор вырвал Свои глаза, ослепив Себя в наказание за то, что обезглавил Свою мать.
Усермаатра-Сетепенра вошел в Бога Хора. За Своими плечами Он мог ощущать Его божественные Крылья, и они были огромными. Стены Зала Царя Унаса не были достаточно велики, чтобы вместить их. Он вспомнил облака на рассветном горизонте и в них — оперение на груди Сокола-великана, в образе которого пребывал в этих облаках Бог Хор, чьи крылья распростерлись от горизонта до горизонта.
Усермаатра открыл глаза и спустился с возвышения. Он сделал четыре выверенных шага на Юг и поднялся ко Второму Престолу Двух Земель. Его нос уловил смену многих запахов. Он более не ощущал смрада болот, но теперь вдыхал смешанный с пылью аромат персикового дерева при дороге, у подножья пыльного холма. И Он вспомнил Свою коронацию тридцать пять лет назад в Мемфисе, в Храме Птаха, где Первый Холм поднялся из вод — там, в виду Пирамиды Хуфу.
