Круки и Кэлум сидели в популярном, несмотря на спартанскую обстановку, пабе на Лейс-Уок и препирались на тему, стоит или нет завести музыкальную машину.
– Вруби долбаный ящик, Кэл, – наезжал Круки. – Теперь твоя очередь.
Он недавно уже скормил прожорливой твари фунтовую монетку, а у Кэлума – он знал – деньги были.
– Вот еще, бабки тратить, – отрезал Кэлум.
– Ну ты и жмот! Вруби долбаный ящик, – не унимался Круки. – Не люблю я, когда в пабе тихо.
– Кончай дергаться, понял? Вот увидишь, не пройдет и минуты, как какой-нибудь мудел заведет ящик. Нечего бабками сорить.
– Ну ты и жмот!
Кэлум собрался было возразить, но тут его внимание привлекла некая личность, неуверенно двигавшаяся от стойки в их угол паба со стаканом лимонной содовой в руке. Добравшись до свободного стола, личность расслабила нетвердые ноги и шмякнулась в кресло.
– Вот это да! Глянь-ка на вон того мудела, Крук! Это же маленький Бобби Престон! Бобби! – окликнул Кэлум доходягу, но тот, казалось, его даже не услышал.
– Заткнись, мать твою! – прошипел Круки. – Ты что, не в курсе? Этот пидор с иглы не слазит! Еще сядет к нам на хвост: Никаких халявщиков сегодня, понял?
Кэлум обозрел Бобби Престона с головы до ног, пытаясь различить в усохшей, грязной фигурке, склоненной над стаканом, тень прежнего Бобби Престона. Воспоминания детства и отрочества роились в его голове.
– Старик, да ты его совсем не знаешь. Он такой клевый. Бобби: Бобби Престон, – задумчиво сказал Кэлум, словно многократным повторением имени можно было вернуть к жизни прежнего Бобби Престона. – Я тебе про него такого могу порассказать: БОББИ!
Бобби Престон услышал. Пару минут он взирал на приятелей в недоумении, пока не кивнул в ответ. По лицу его было видно, что он только наполовину понимает, с кем имеет дело. Кэлуму стало очень грустно оттого, что старый друг не узнал его, к тому же ему было несколько неудобно так обломаться в присутствии Круки. Подавив раздражение, он встал и направился к столику Бобби. Круки нехотя пошел за ним следом.
– Бобби, мудила старый! Все долбаешься или как? – участливо спросил Кэлум.
Бобби криво улыбнулся и неопределенно махнул рукой.
Вконец расстроенный, Кэлум подумал, что если он погрузится в воспоминания о старых временах, то, возможно, прежний Бобби Престон выползет из своего нынешнего логова, построенного из сухих костей, обтянутых болезненно-серой кожей.
– Знаешь, старик, кто мне вчера повстречался? Парень, который чуть не завалил своего предка, когда тот ему на мороженое не дал! Помнишь, ну тот мудел? Разбил бутылку из-под «Кока-Колы» и горлышком его, горлышком:
Бобби молчал, криво улыбаясь.
Кэлум обернулся к своему спутнику:
– Мы еще в школу вместе ходили, в один класс. Этот мудел с нами вместе учился: Как звать, не помню, ну, короче, порезал он своего предка, потому что тот ему на мороженое не дал, на «Марс», понял? Потом мы как-то раз сидели в «Маршалле», но это позже было, понял? Я, Бобби вот этот, еще Тэм Макговерн, так вот Тэм мне и говорит: «Вон тот мудел, который своего предка порезал, когда тот ему денег на „Марс“ не дал». А я ему: «Не, тот вроде другой был: " Помнишь, Бобби? – попытался снова растормошить друга детства Кэлум.
Бобби кивнул, продолжая улыбаться все той же кривой улыбкой, словно она была нарисована у него на лице.
Кэлум продолжал:
– Но Тэм уперся: «Нет, этот именно тот». А парень знай себе сидит и читает газетку, понял? Но мы с Бобом, нас так просто не наколешь – верно, Бобби? А Тэм уперся и говорит: «Я щас пойду и сам спрошу у этого пидора, кто он такой». А я говорю Тэму: " Если это он, смотри не нарвись, парень-то трёхнутый на полную голову». Ну а Тэм говорит: " Этот маленький веснушчатый мудел?» – и пошел. А дальше – мудел этот как вскочит, а я смотрю – у Тэма щека распорота и вся харя в крови. А мудел из паба как дал деру, а мы – за ним, а он как врезал по шоссе – только его и видели. Честно говоря, не так уж быстро мы и бежали – верно, Боб? С тех пор лет сто прошло. Но вчера я того мудела снова видел: пилит мимо паба «Шестнадцать» по Лейс-Уок, понял?
Круки стало скучно. Он терпеть не мог джанки: все они зануды, пока не уколются, а как уколются, так тоскливей людей на свете не найдешь. Короче, лучше с ними вообще не связываться. Какого хера Кэлум болтает с этим типом? Школьный друг и все такое – но они же не нанимались на работу в отдел социального обеспечения.
К счастью, тут Круки увидел, как в бар вошел молодой блондин с большим крючковатым носом. Волосы его были заплетены в мелкие грязные ямайские косички неопределенного цвета. Парень прошел к стойке и принялся рассматривать напитки на полке.
– Глянь, Ворон! – воскликнул Круки. – Пойду потрясу этого мудела, может, разживусь колесами, понял?
– Говорят, сегодня вечером что-то намечается в «Цитрусе», а? – спросил Кэлум, отрываясь от отмороженного Бобби.
– Тебе экстази брать, если у него будет? – спросил Круки.
