Это был заведующий отделением Сэнди Сефтон. Репортер-ветеран, Сефтон доживал последние дни в газете, и они с Доусоном были друзьями. Прочитав репортаж, он легонько присвистнул и поднял на Доусона глаза.
– Горячий материальчик – ничего не скажешь. Эти слова Эллиота – ты их записал сразу, как он сказал?
– Через несколько секунд. – И Доусон показал записи.
– Отлично! А ты говорил с тем, другим – с Олденом Родсом?
Доусон помотал головой.
– В Балтиморе, по всей вероятности, захотят, чтобы ты это сделал. – Зазвонил телефон. – Спорим, что это звонят из Балтимора?
Так оно и было. Сефтон снял трубку, послушал немного, потом сказал:
– Мой мальчик дает сегодня главную новость, точно? – И, расплывшись в улыбке, передал трубку Доусону: – Это Фрэйзер.
Аллардис Фрэйзер был ответственным редактором “Балтимор стар”. Он без обиняков начальственным тоном спросил:
– Ты ведь не говорил непосредственно с Теодором Эллиотом. Верно?
– Верно, мистер Фрэйзер.
– Так поговори. Скажи ему, что тебе известно, и спроси, что он может по этому поводу сказать. Если он станет отрицать, что говорил такое, напиши и об этом. Если же он будет стоять на своем и все отрицать, попытайся получить подтверждение от Олдена Родса. Ты знаешь, какие вопросы задавать?
– Думаю, что да.
– Дай мне Сэнди.
Заведующий отделением взял трубку. Послушал и, подмигнув Доусону, сказал:
– Я видел записи Глена. Он на месте записал слова Эллиота. Все совершенно ясно. Никакого недопонимания тут быть не может. – Затем положил трубку и сказал Доусону: – “Зеленого света” пока еще не дано – они решают проблему этики. А ты все-таки проведи разговор с Эллиотом. Я же попытаюсь найти Родса – едва ли он так сразу уехал в Вашингтон. – И, пройдя в противоположный конец комнаты, Сефтон взял трубку другого телефона.
А Доусон набрал номер телефона “Глобаник”. На коммутаторе ответил женский голос. Репортер назвался и попросил соединить его с мистером Теодором Эллиотом.
– Мистер Эллиот сейчас занят, – любезно ответили ему. – Меня зовут миссис Кесслер. Возможно, я могу вам помочь?
– Возможно. – И Доусон пояснил, зачем он звонит.
– Подождите, пожалуйста.
Тон сразу стал прохладным. Прошло несколько минут, Доусон уже собирался повесить трубку, как вдруг линия ожила. На этот раз тон был ледяной:
– Мистер Эллиот доводит до вашего сведения, что вы слышали конфиденциальный разговор, на который нельзя ссылаться.
– Я же репортер, – сказал Доусон. – Если я что-то слышу или о чем-то узнаю, то, хотя это и не было сказано мне лично, я имею право это использовать.
– Мистер Доусон, я не вижу необходимости продолжать разговор.
– Одну минуту, пожалуйста. Мистер Эллиот отрицает, что говорил те слова, которые я вам зачитал?
– Мистер Эллиот от дальнейших высказываний воздерживается.
Доусон записал вопрос и ответ.
– Миссис Кесслер, а вы не скажете мне ваше имя?
– Зачем, собственно… Хорошо: Дайана.
Доусон усмехнулся, догадавшись, что Кесслер решила: если уж ее имя все равно появится в печати, пусть лучше появится полностью. Он не успел сказать “спасибо”, как связь прервалась.
Только Доусон положил на рычаг телефонную трубку, как заведующий отделением протянул ему листок.
– Родс едет сейчас в аэропорт Ла-Гуардиа в машине госдепартамента. Это номер телефона в машине.
Доусон снова поднял трубку.
На этот раз на звонок ответил мужской голос. Доусон попросил: “Мистера Олдена Родса, пожалуйста”; в ответ прозвучало: “Он самый”.
Репортер снова представился: он понимал, что Сэнди Сефтон слушает по отводной трубке.
– Мистер Родс, можете ли вы прокомментировать заявление мистера Теодора Эллиота о том, что Си-би-эй отклоняет требования “Сендеро луминосо”, так как, по словам мистера Эллиота, “мы не позволим горстке психопатов-коммунистов командовать нами”?
– Тео Эллиот сказал вам это?
– Я сам слышал это из его уст, мистер Родс.
– Я считал, что он говорил конфиденциально. – Пауза. – Стойте, стойте: это вы сидели там, в приемной, когда мы, разговаривая, проходили через нее?
– Да, я.
– Я требую, чтобы весь этот разговор остался между нами.
– Мистер Родс, я ведь в самом начале представился вам, и вы ни слова не сказали, что разговор будет между нами.
– Пошел ты к черту, Доусон!
– Вот это останется между нами, сэр. Потому что теперь вы мне об этом сказали.
Заведующий отделением, широко осклабясь, поднял вверх большой палец.
А в Балтиморе дебаты по поводу этики длились недолго. В любой организации, имеющей отношение к средствам массовой информации, всегда наблюдается склонность публиковать материал, а не задерживать его. Однако некоторые материалы – а это был как раз такой – вызывают вопросы и требуют ответов. И ответственный редактор, а также редактор внутриамериканских новостей, в чьем разделе пойдет материал, задали их друг другу.
ВОПРОС: Поставит ли опубликование решения Си-би-эй под угрозу жизнь заложников?
ОТВЕТ: Жизнь заложников уже под угрозой, и трудно себе представить, чтобы какая-либо публикация могла тут что-то изменить.
ВОПРОС: А в результате публикации не могут кого-либо из них убить?
