Тимур Литовченко
Вечерний клёв
(штрих-этюд)
Колокольчик зазвенел резко и громко. В следующий же миг бросив удочку, прыгнув к спиннингу и находясь в состоянии кратковременной оторванности от прохладного песка, я уже не видел вокруг ничего, кроме пружинного кончика удилища. "Что-то слишком резкий и неожиданный удар", - думал, подхватывая спиннинг, упирая его рукоятку в бедро и подсекая, вместе с тем проследив, куда упал колокольчик и снимая катушку с тормоза. По большей части так бьёт какой-нибудь глупый малёк, словно старается продемонстрировать рыбаку всю силу и мощь своего малюсенького тельца. Хорошо, если он не проглотит крючок, тогда глупыша можно довольно безболезненно отцепить и вернуть в речку на "дозревание". Но если это бычок или ёрш - всё, хана: остаётся только распороть бедняге брюшко и бросить тушку на доедание местному дикому коту...
Да, пожалуй, мелочь клюнула: катушка мотается слишком легко. Кранты ёршику! И, несмотря на почти окончательную уверенность в этом скорбном факте, я продолжаю крутить катушку с прежней скоростью: мало ли что! Рыба хитрая; возможно, на крючке сидит совсем немаленькая густира или подлещик? Еще несколько оборотов катушки - и!..
И вздыбив на миг воду, в воздухе повисает отвод с грузилом и кормачком, сбоку которого покачиваются два поводка с пустыми крючками. Отвод на карабинчике бешено крутится и разбрызгивает во все стороны капельки воды, песок и остатки овсяных хлопьев из кормачка. Склевала?
Теперь уже медленно повернув несколько раз катушку, подношу отвод ближе к глазам. На обоих крючках как и прежде висят две половинки дождевого червя, теперь уже безнадёжно дохлые. Но нетронутые! А как же поклёвка?! Приснилось мне, что ли?
Предельно раздражённый, я прислоняю спиннинг к колышкам и плетусь туда, где упал колокольчик. Что ж, бывает и такое. Возможно, плыла рыба, зацепила лёску, а я, дурак, всполошился. Вот всегда так: не хватает мне терпения дождаться второго удара, сразу же подсекаю! Может, поэтому у меня уловы меньшие, чем у других?
Но нет, грех обижаться на рыбалку: мы с речкой дружим, и рыбы она даёт мне вдоволь. Во всяком случае, дочке на ужин всегда хватает. Только вот сегодня с уловом почему-то никак не везёт. Что же это всё-таки было?..
Колокольчик упал в воду; в этом месте она достигала моей щиколотки. Уже темнело, и пропажу я нашёл почти на ощупь. Да, не стоит вновь ставить спиннинг: пока наживку сменишь, пока вспугнутая падением в воду грузила рыба подплывёт к кормачку, привлечённая вкусом хлопьев, минут пятнадцать пройдёт, если не больше. А тогда уже стемнеет окончательно, и я рискую совсем потерять колокольчик. Все другие рыбаки давно пошли прочь, только я торчу на берегу назло кровопийцам-комарихам и чрезвычайному невезению. Так что половлю ещё с полчасика на поплавчанку, а потом уже пойду.
Вдруг я ощущаю инстинктивный страх. Причём испугался я абсолютно беспричинно и неизвестно чего! Кажется, стою в тёплой ласковой воде, на самом мелком месте, вокруг тишь да гладь - а ведь боюсь!!! Из глубины реки, оттуда, где вода кажется бархатисто-гладкой, на меня ползёт - страх. Глубинный. Бездонный. Бездонный - из бездны, глубинный - из глубины...
Может, передо мной не знакомая с малолетства река, а Стикс?! А вон там, в отдалении... Что это? Коряга ли? Лодка ли со скелетоподобным Хароном спешит ко мне, чтобы перевезти на тот берег, откуда нет возврата?
Я делаю шаг назад, второй... И что же? Стоило мне ступить на окончательно остывший песок берега, как глубинный страх мгновенно исчез, сменившись лёгким удивлением и досадой, что я, человек с высшим образованием, всё же остался таким суеверным, глупым трусом. Нет, в самом деле, это ж надо такое вообразить! Хорошо, хоть нет никого поблизости, никто не станет свидетелем моего жалкого бесславия. Эх ты, горе-рыбак...
Кстати, удочка! Должен же я поймать моей девочке хоть полдюжины верховодок.
Подхватываю наполовину притопленное удилище, поднимаю - и надо же: цепа. Потемневший, кое-где потрескавшийся от времени бамбук выгибается дугой, но что-то не отпускает, удерживает крючок. На лёске нервно приплясывает серовато-белый штрих поплавка, постанывает вода, когда я дергаю удочку... Не отцепляется, чёрт возьми! Да что ж это такое?!
Наконец после особо мощного рывка крючок пулей вылетает из воды, поплавчанка со свистом распрямляется... И я не знаю, смеяться мне или плакать: описав нехитрую траекторию, крючок, свинцовая дробинка грузила и поплавок скрываются в кроне плакучей ивы, которая склонилась низко к земле позади меня. Я осторожно тяну: сидит крепко. Пусть это на берегу, а не в воде, но попробуй в сумерках отыскать, в какой прутик впился крючок и в каких хитросплетениях ветвей позапутывались остальные снасти! Вот бы был у меня фонарик...
Раздраженно бросаю удочку. Ерунда, утром разберусь! Проснусь раненько, встану на рассвете и всё распутаю. А сейчас...
