…Место падения метеорита напоминало разворошенный муравейник, а еще больше – колонию совместного проживания самых различных насекомых. Рассерженными стрекозами взлетали и садились вертолеты, как жуки Голиафы носились бронетранспортеры, а медленно ползущие бульдозеры больше всего напоминали гигантских навозников. Человеческие фигурки, деловито снующие туда – сюда, на фоне техники выглядели муравьями. На первый взгляд казалось, что на площадке царит хаос, и человек не сведущий, мог решить, что все здесь сошли с ума, но во всем чувствовалось четкое управление умелого дирижера и все присутствующие здесь вампиры знали, что им надо делать.
Мы сели чуть в стороне от раскопа, на посадочную площадку, рядом с палаточным лагерем. Быстренько разгрузив свою стрекозу, мы с Гансом и Рэмом незаметно отделились от нашей группы и уселись в тенечке, наблюдая за царящей вокруг суетой. Было невыразимо приятно сидеть и ничего не делать в центре кипящей общественно-полезной деятельности. Однажды, один мудрец сказал, что в мире существуют всего три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: на текущую воду, на языки костра и на то, как работают другие люди. Последнее высказывание мы и проверяли на практике. Довести опыт до конца нам не дал разъяренный Ермоленко.
– Философы, блин! – рявкнул он, дальше последовала длинная и не очень приличная тирада (если быть очень точным, то совсем неприличная).
Смысл данной речи сводился к тому, что мы валяем здесь дурака, вместо того, чтобы заниматься делом. А так, как мы совсем обнаглели, то он всем нам покажет, где зимуют не только некоторые виды членистоногих, но еще и то место, куда не должен гонять парнокопытный скот мифологический дед Макар, а так же, подробно объяснил, кто и каким местом породил нас и наших многочисленных родственников.
Рэм, красный как вареный рак, пытался соотнести то, что сейчас произнес Ермоленко и что он уловил непосредственно в его и наших мыслях. Мы же с Гансом, увидев его ошарашенную физиономию, просто покатились от хохота. Мы так ясно представили, что обещал сделать с нами Ермоленко, причем дословно, что Рэм содрогнулся. А потом, поняв, что это только идиомы, облегченно присоединился к нашему веселью, чем очень удивил майора. От вида смеющегося испанца он моментально растерял остатки слов и замер в невольном удивлении. Смех смехом, но работать все-таки пришлось.
Драить туалеты, как обещал нам Ермоленко, мы, естественно, не пошли, здесь и без этого хватало работы. На момент нашего прибытия воронка была залита водой. Мы начали с того, что присоединились к командам, которые растянули над этим озером и ближайшими окрестностями маскировочные сетки, после чего, прибывшие специалисты занялись откачкой воды, а нас отправили ужинать, как выяснилось, было уже далеко за полночь. После еды, для новоприбывших был развод. Рэм, как самый подготовленный, попал в группу прикрытия, которая занималась контрразведкой. Шпионов, когда таковые появятся, они должны были выявлять еще на подходах. О нашем копошении в этом районе, конечно, было известно местному населению. Спасало от излишнего любопытства только то, что люди были по настоящему напуганы возможностью заражения непонятно чем, а так же, твердая уверенность, что мы непосредственно занимаемся их безопасностью. Собственно говоря, так оно и было, только безопасность каждый понимал по-своему.
Нашей задачей было, чтобы туземцы знали, как можно меньше. Всем известно: меньше знаешь, дольше живешь. Поэтому, если Рэм нес службу, так сказать, непосредственно, то Антуанетта и другие психологи создавали и распространяли слухи. Большинство местных жителей им верили. Мы же с Гансом попали в группу, которая отвечала за непосредственную безопасность объекта. Здесь мне очень пригодился ялтинский опыт, но это я понял чуть позже. А пока, Рэм страшно довольный таким раскладом, умчался на патрулирование, мы же с Гансом потащили вещи в палатку, которую нам указали, как место проживания…
…Откинув полог, я отшатнулся. На волю радостно вырвались ароматные клубы дыма. Все помещение оказалось затянуто плотной дымовой завесой. Я осторожно заглянул внутрь, опасаясь, что на голову упадет топор или еще что-нибудь. Но увидел только вальяжно развалившуюся в гамаке… Катьку с пачкой документов в руках и огромной сигарой в зубах.
– Это не шабаш и не Лысая гора, – невозмутимо сообщила она в ответ на мои ошеломленные мысли, – это перуанские Анды*. И вообще, должна же женщина, хоть иногда расслабиться…
