– А то, – отозвался майор, – что женщина относится к бесплодию гораздо более болезненно, чем мужчина. Вот вы с Эскиндером, как отреагировали на известие о своей стерильности?
– Да никак, – пожал я плечами.
– И я так же, – Эскиндер ухмыльнулся, – тем более что общаться с женским полом это совершенно не мешает. Наоборот, никаких лишних проблем не создает.
– Именно это я и имел в виду, – вздохнул Ермоленко, – для мужчины бесплодие не приговор. А для женщины невозможность родить является самым страшным наказанием. Понимаете, мальчишки, мужчина, даже по физиологии, только оплодотворяет, а потом, уходит в сторону. Так что, получается, мы, как бы ни причем. А женщина создана природой именно для того, чтобы принять, сохранить, выносить зародившуюся жизнь.
– А если инициировать после того, как родила? – заинтересованно спросил Эскиндер.
– Хорошая мысль! – Джабраил насмешливо фыркнул, – Глянь на этих птенцов, Петь, думают только они такие умные! Считаете, кроме вас до этого никто не додумался? Только одно «но», мать не оставит своих детей. Хотя, конечно, всякое бывает.
– Так как же тогда? – растерялся я.
– Ой! Ну что ты маленький, что ли? Смотри сколько девчонок вокруг! – Джабраил лукаво подмигнул мне. – И вообще, бери пример с меня. У меня меньше трех жен никогда не было.
– Что-то, в последние сто лет я у тебя гарема не замечал, – Ермоленко лукаво ткнул Джабраила в бок.
– Все надоедает, – вздохнул тот, – но иногда, для развлечения, можно и оттянуться.
Мы с Эскиндером только переглянулись, и он многозначительно кивнул на выход. Стараясь не привлекать внимания учителей, мы выскользнули наружу и Эскиндер коротко шепнул:
– Старики правы, для развлечения вполне хватает обычных чувих.
Я согласно кивнул. Действительно, ну чего я к вампиршам привязался. Это уж слишком серьезные отношения. Если бы я только знал, как много позже, захочется мне этих отношений. Но в тот момент я весело направился за Эскиндером, который уверенно повел меня к своим подружкам…
…Пожалуй, об этом случае я вспомнил из-за того, что вокруг нас теперь мелькало множество женских фигур. Это тебе не Афганистан, где большинство женщин закутаны в чадру. Здесь же, даже пестрые восточные платья воспринимались просто как экзотика. К тому же, эти девушки не шарахались от мужчин, а нормально воспринимали наше присутствие рядом с ними. А мысль о московских барышнях, вообще согрела мою душу лучше всякого бальзама. Добравшись до ближайшей станции, наша рота распрощалась с боевыми товарищами и в полном составе, погрузившись на поезд, отправилась в столицу.
Прибыв на место назначения нас, распределили по казармам. Вообще-то это трудно было назвать казармой. Скорее это напоминало студенческую общагу. Комнаты на трех человек с санузлом и прихожей. В комнатах стояли койки, шкаф, стол со стульями. Только, в отличие от общаги, стены были заклеены уставными плакатами, а не вырезанными из запрещенных журналов картинками с голыми женщинами.
Я оказался в одной комнате с Каркаладзе и Покрышкиным. Они не возражали. Положение в роте у нас было одинаковое, а отношения между собой – очень даже хорошие. Кое-как, свалив вещи в угол, мы с Вано растянулись на кроватях. Покрышкин скрылся в ванной, там почти сразу зажурчала вода. Больше всего, мне сейчас хотелось как следует выспаться. В поезде я спать, почему-то, не мог. Не повезло мне и сейчас. Дверь приоткрылась и в комнату заглянул Ермоленко.
– Быстро приводи себя в порядок, и пойдем проветримся! – полупредложил – полуприказал майор.
Каркалыга встрепенулся на облюбованной им койке, сел и воскликнул:
– Правильно говоришь, товарищ майор!
– А ты тут причем? – удивился майор, – Я это Ивану сказал.
– Вах! – с сильным акцентом возмутился Каркаладзе, – А ми, что!? Нэ люди, да?!
– Ну, допустим, не люди, – сдерживая улыбку, съязвил майор.
– Вай! Дарагой! За слава не цепляйся! Да!? – и резко утратив акцент, добавил. – Мы с Покрышкиным с тобой!
Покрышкин согласно кивнул, выходя из ванной, и растирая мускулистые плечи полотенцем.
Майор еще раз критически осмотрел всю кампанию, и, ухмыльнувшись, ответил:
– Чтоб через пятнадцать минут были готовы, – и ушел к себе.
Мы, распотрошив брошенные баулы, радостно начали приводить себя в порядок. Когда майор, одетый в мягкий твидовый костюм цвета топленого молока, заглянул к нам, мы были уже готовы. Увидев учителя в штатском, я обалдел. На костюме не было ни одного острого угла, все было скруглено и отглажено. Казалось, он излучает тепло и мягкость. Майор в нем выглядел шикарным английским джентльменом. Не хватало только котелка и тросточки.
Каркаладзе с Покрышкиным были одеты немного проще, но костюмы на них сидели как влитые. Не смотря ни на что, один выглядел как гордый грузинский князь, второй походил на шляхетного пана. Я, в своей форме, смотрелся среди них, нет не как Бен Ладан, а как зверски ощипанный зеленый воробей. Все трое оглядели меня критическим взором и, наконец, майор изрек:
– Это что такое? Я же сказал, одеться прилично!
– Это парадно-выходная… – начал было я, но майор не дал договорить.
