В факсограмме говорилось, что отпуск мой прерван, и я немедленно поступаю в распоряжение полномочного представителя Великого Магистра России, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отпуск Катьки тоже отменялся. Ей было предписано принять участие в международной группе экспертов. Судя по времени отправления факсограммы, мой новый начальник должен был быть уже на месте. В ту же минуту у меня в голове колоколом прозвучало:
– На месте, на месте! – и сразу же нарисовалась палатка, в которую мне следовало идти.
Не узнать голос учителя я не мог. Поэтому, оставив Катьку заполнять бумаги, я со всех ног рванул к отцу.
– Ну, как отдохнул? – улыбаясь, поинтересовался Ермоленко, обнимая меня.
– Отлично!
– И где же Катюша?
– В канцелярии. Сейчас закончит все формальности и придет.
– Хорошо, – кивнул учитель, – дождемся ее, Ганса и займемся делами.
Я согласился и невольно зевнул.
– Извини, – развел руками Ермоленко, – хоть и время спать, но, придется повременить.
Тут в палатку вошла Катя. Я познакомил ее с майором.
– Хвалю, – одобрительно кивнул головой он, с удовольствием обозревая девушку, – вижу, что вкус у тебя отличный. Был бы я свободен, точно отбил бы.
Катька хихикнула и тут же отпарировала:
– Вот, когда освободитесь, тогда и поговорим!
Довольный учитель предложил нам чаю. Пока мы пили, подошел Ганс.
– Все на месте, – доложил он.
– Спасибо. Чай будешь?
– Конечно, – Ганс резво занял место за столом.
После чаепития мы с Гансом отправились к монастырю. Мы шли по широкой тропинке, которую за эти дни протоптали вампиры, пока, наконец, за очередными зарослями обнаружилась поляна с остатками строений. Я остановился, пытаясь проникнуться важностью момента, получалось не очень.
Монастырь, на внешний вид, был совершенно непримечателен – обычный скит, только католический, уменьшенная в двадцать раз копия костела. Больше всего, это строение походило на плохую пародию (как в американских фильмах). Везде: на стенах, крыше, заборе; виднелись следы недавней починки.
Монахи, в количестве пяти человек, были под стать храму, такие же латанные и штопанные, совершенно необразованные, но истово верующие. Они посвящали жизнь молитвам и поддержанию порядка в своем ветхом хозяйстве. Аббатом был пожилой негр, который отличался от своих братьев только перстнем с распятием. Наибольшее удивление и уважение вызывало то, что они сумели выжить в таких условиях.
Жизнь в монастыре текла своим чередом уже много столетий, но ХХ век подкосил монашеское хозяйство, старики умирали, а молодежь верила все меньше и меньше, и отдавать свою жизнь служению богу не собиралась. Наверное, обитель совсем бы обезлюдела и умерла, если бы не решение аббата выкопать очередную выгребную яму, на дне которой был найден огромный медный сундук, в котором хранились древние книги. Это было настоящее чудо, но самым чудесным оказалось состояние этих книг.
Посмотреть на нетленные рукописи, со всех концов сельвы начали сходиться индейцы, и за последний год монастырь прибавил себе репутации и, как следствие, благосостояния.
Аббат, первое время, всерьез подумывал послать известие в ближайшую епархию, но все его товарищи, как и он сам, были далеко не молоды, а идти нужно было не менее пятисот километров, и, посовещавшись, братия решила оставить все как есть.
Вероятнее всего, книги так бы и остались здесь, но мимо монастыря совершенно случайно проходил Ганс. Он заглянул на огонек и попал на благодарственную службу, которую, вот уже целый год служили монахи, как только собиралось достаточное количество паломников. Служба, надо сказать, не произвела на Ганса особого впечатления, но когда аббат вынес на всеобщее обозрение найденные реликвии, он заинтересовался, и, протолкавшись к сундуку, заглянул в него. Увидев сокровище, которому навскидку можно было дать не меньше трехсот лет, он затрясся от восторга и кинулся в ноги настоятелю…, уже через пять минут он получил доступ к находке.
В отличие от неграмотных монахов, Ганс умел читать, причем, не только по-немецки. Книги были написаны на древнегреческом. Бегло ознакомившись с документами, он бросился обзванивать всех, начиная от Великого магистра Бразилии и заканчивая мной.
Реликвии действительно сотворили чудо. Монахи, привыкшие жить в тишине и одиночестве, были необыкновенно горды и в то же время, страшно растеряны, они никак не могли предположить, что их заброшенный монастырь, станет центром вселенной. Для них и пятнадцать человек на мессе, было много, а сейчас здесь находилось, минимум полторы сотни. То, что никто из новоприбывших, по существу не являлся человеком, не имело значения.
