Однако Авриль вырывалась до тех пор, пока Вэлбренд не сжал ее руку повыше локтя так, что приток крови прекратился и рука онемела. Авриль решила, что благоразумнее повиноваться, до поры.
Ее утешало то, что Жозетт ведет себя явно лучше остальных пленниц. Маленькая мавританка безудержно рыдала, не в силах взять себя в руки. Пышная итальянка со светлыми вьющимися волосами на чем свет стоит проклинала своего похитителя, которому стоило немалых трудов удерживать ее подле себя. Следующей стояла высокая рыжеволосая девушка, рядом с которой по какой-то причине не было мужчины. Зажмурившись, она молилась по-английски.
Пять остальных женщин либо бормотали что-то бессмысленное, либо завывали, либо пребывали в шоке, тараща глаза на происходящее. Авриль заметила, что не только у нее связаны руки.
Бросив взгляд на загорелых мужчин, полукругом обступивших похитителей с их жертвами, она отметила, что у всех — великолепные ровные ослепительно белые зубы. Когда мужчины улыбались, зубы сверкали в лунном свете. Авриль показалось, что из нее выкачали весь воздух.
А вдруг похитители должны поделиться своей добычей с этой ордой? Быть может, женщин изнасилуют прямо здесь, в лесу, под покровом ночи — вдали от города?
Или принесут в жертву, следуя какому-нибудь языческому полуночному ритуалу?
У Авриль кровь отхлынула от лица. Какое-то мгновение она держалась на ногах лишь благодаря тому, что Вэлбренд крепко сжал ее под руку. В голове у нее стало мешаться, в полубреду вспыхивало лишь обещание, которое он ей дал. Никто не причинит вам вреда, сказал он. Никто не собирается причинять вам вреда.
Когда торжественная, впечатляющая процессия старейшин появилась у подножия скалы, замолчала даже итальянка. Их было четырнадцать. На каждом — богато расшитая мантия на шелковой подкладке, застегнутая на груди огромной золотой брошью. Ни один из старейшин, как ни странно, не выглядел стариком.
В сущности, все они были немногим старше Вэлбренда, а ему, по ее разумению, не больше тридцати.
Когда последний из старейшин занял свое место, все мужчины, как один, поклонились им. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь всплесками водопада, находившегося в нескольких десятках шагов от места действия.
Потом один из старейшин вышел вперед и обратился к собравшимся. Судя по тону, речь его была торжественна и серьезна. Сердце у Авриль стало биться чуть медленнее. Ей даже удалось сделать глубокий вдох.
Церемония казалась излишне пышной — не говоря уж о том, что в ней не было бы никакой надобности, если бы их действительно собирались изнасиловать. И ни у кого из старейшин не было никакого оружия для исполнения обряда жертвоприношения.
Авриль силилась вникнуть в смысл слов, однако, к великому разочарованию, не могла понять, о чем говорит старейшина и какое его речь имеет отношение к ней и остальным пленницам. Язык звучал так странно для ее уха, что она даже не могла определить, к какой группе он может принадлежать. Грубый, гортанный, однако не лишенный стройности и даже некоторой музыкальности интонаций. Германский? Славянский?
Первый оратор закончил свою речь и отступил назад. Вперед вышел другой — с блестящей серебряной чашей в руке. Подняв ее над головой, он начал бесстрастно что-то декламировать, голос возносился в ночное небо. Потом старейшина осенил чашей водопад, луну и каждую из женщин, после чего извлек свободной рукой откуда-то из-под мантии пригоршню зерен и рассеял их по земле.
Сердце Авриль билось неровно, то замирая, то бешено колотясь.
— Что это оз…
— Тише!.. — хрипло прошептал Вэлбренд. Старейшина с чашей вернулся на место, вперед выступил третий, сидевший в самом центре. Это был блондин с коротко остриженными волосами и окладистой бородой. Он держался с уверенным достоинством лендлорда, а может, и короля. На шее у него висела золотая цепь с огромным темно-синим драгоценным камнем.
Не произнеся ни слова, он направился к дальнему концу шеренги похитителей и их пленниц и со строгим видом начал поочередно рассматривать каждую пару. На поляне стало так тихо, что Авриль слышала, как хлопают крылья птицы, взлетевшей в лесу.
Задержавшись на мгновение возле девушки-англичанки, старейшина двинулся дальше, пока не дошел до них с Вэлбрендом. Когда взгляд его чистых светло-голубых глаз на секунду остановился на Авриль, у нее дух захватило: тонкими чертами лица, золотистыми волосами и этими небесно-голубыми глазами он был так похож на ее похитителя!
Авриль не отвела глаз, не моргнула, она ответила ему таким же испытующим взглядом. Ей было безразлично, кто он: oна не собиралась кланяться ни ему, ни кому бы то ни было из здешних мужчин. Высоко вздернув подбородок, она приказала себе смотреть прямо в глаза своему будущему, каково бы оно ни было.
Но, к ее удивлению, старейшина приподнял уголок рта — чуть-чуть, так, что не стой он всего в шаге от нее, она бы этого и не увидела, — и взгляд его едва заметно смягчился. На какое-то мгновение выражение лица стало, можно сказать… одобрительным.
Чуть ли не добрым.
