— Мы не боги, Авриль, — мягко сказал он, — всего лишь мужчины. Мужчины, которые живут, работают, смеются… и хотят… — его голос снова стал хрипловатым, — и испытывают желание.
Она сморгнула, прогоняя начавшие заволакивать ее взор слезы. И мечтают, добавила она про себя. Хок мечтал, как любой обычный мужчина. Но его мечтам так и не суждено было осуществиться.
Он остался один и нес в себе боль утрат и горе, накопившееся не за одну человеческую жизнь. Авриль даже понять не могла, как он это выдерживает.
— Я не собирался больше жениться, — сурово сказал он, проводя большим пальцем по ее скуле. — Никогда!
Авриль прильнула к нему и обвила его руками, не в силах больше соблюдать дистанцию, которой оградила от него сердце: ей так хотелось обнять и утешить его.
Хок медленно поднял руки, обхватил ее за плечи и привлек к себе.
Авриль прижалась щекой к его груди и услышала ровно сильное биение сердца.
— Теперь я понимаю, почему нас так завалили свадебными подарками. — Странная, печальная улыбка тронула ее губы. Никто уже не ожидал, что ты снова женишься.
Он гладил ее по спине, по длинным спутавшимся волосам:
— Почти целое столетие я противился настоятельным убеждениям дяди привезти себе новую жену.
— Твоего дяди? Того члена совета старейшин, который так на тебя похож? — догадалась Авриль. — Я думала, он твой брат.
— Ней, он мой дядя Эрик. Мой дед, Хэкон Вэлбренд, был предводителем группы мореплавателей, открывших Асгард. Здесь у него родились два сына — старший, мой отец, который до меня был воктером, и младший, Эрик. Они принадлежали к первому поколению иннфодт. Четырнадцать выживших представителей этого поколения и составляют совет старейшин.
— А остальные, — запнувшись, спросила Авриль, — те, кто не выжил?..
— Это были люди, которые не смогли смириться с положением пленников на этом острове. Не захотели стать теми, кем им предстояло здесь стать. Такими, какими сделал своих жителей Асгард. Они стремились обрести место, где чувствовали бы себя свободными. — Хок сделал паузу. — Никому из них это не удалось.
С глухо бьющимся сердцем Авриль шепотом спросила:
— Твой отец был одним из них? О, Хок! Сколько лет тебе тогда было?
— Восемь. — Его грудь тяжело поднялась под ее щекой и резко опустилась.
Авриль больше ни о чем не спрашивала, просто стояла, обняв его, как он тогда, утешая, обнимал ее. Она понимала, что он и так уже рассказал ей гораздо больше, чем кому бы то ни было за все долгое время своей жизни.
Но через какое-то время Хок продолжил сам:
— Он так любил мою мать, что не мог смириться с предстоящей потерей и надеялся открыть тайну Асгарда, чтобы и свою жену сделать иннфодт… — Хок тяжело вздохнул. — Он верил, что ему это удастся. Не знаю как. Я был слишком мал, чтобы понять. Знаю лишь, что эксперимент убил ее. И отец так страдал от угрызений совести, что уплыл с острова и взял ее тело с собой… И кстати, прожил дольше шести дней.
— О, Хок!.. — Авриль представила себе, как обижен, растерян и зол был покинутый восьмилетний мальчик. Ведь он остался совсем один.
— Дядя был так сердит, что сжег записи отца, его книги — все, что было связано с тем проклятым опытом. — Высвободившись из объятий Авриль, Хок отвернулся и отошел вперед. — Много лет я ненавидел отца за то, что он сделал. Но потом, гораздо позже, понял его.
— После того, как потерял Каролину? — осторожно спросила Авриль. Она не пошла за ним следом, осталась стоять неподвижно.
— Да, — хрипло подтвердил Хок. — Дядя был решительно настроен воспитать меня так, чтобы я не повторил ошибок отца. Он старался сделать из меня настоящего асгардца и стал натаскивать на воктера. Я и был безупречным воктером, пока не потерял жену и сына. После этого я пренебрег своими обязанностями, запил, нарочно искал опасностей на свою голову и спал со всеми женщинами, которые были не прочь. Я хотел найти хоть какую-то цель в жизни, ради которой стоило бы просыпаться по утрам. Все это началось, когда я… — невыразимая боль исказила его лицо, — когда я понял, почему отец поступил так, как он поступил. — Хок запустил пальцы в волосы и опустил голову. — Потому что все те, кого мы привозим сюда. кого любим, защищаем, умирают. А мы, что бы ни происходило, идем дальше. Не изменяясь.
В одиночестве, мысленно добавила Авриль. Даже рискнув полюбить во второй раз, женившись вторично, Хок остался один. И никакие удовольствия, никакой риск, ни пьянство, ни связи с женщинами не могли заполнить ту часть его души, которая опустела с утратой любимых. Ничто не способно было утишить его боль и прогнать воспоминания о том, что было столь мимолетно, но столь дорого его сердцу.
О любви.
Авриль молча подошла к Хоку и взяла его за руку.
Он притянул ее к себе и глухо, болезненно простонал:
— Я не хотел снова жениться, Авриль. Ты не понимаешь.
— Я понимаю, — не дав ему договорить, прерывисто произнесла она, вскидывая голову.
Он прижался губами к ее рту. Их губы, их дыхание слились в нежном, удивительно ласковом поцелуе — теплом, глубоко, в то же время полном желания.
