Они остановились у порога; отдаленного жилища Эрика. Хок повернулся, чтобы попрощаться с друзьями, но от переполнявших его чувств горло перехватил спазм, и он не мог найти нужных слов.
Вероятно, он видел их в последний раз.
— Вы поступили очень хорошо, — сказала Жозетт, прежде чем он успел что-либо сказать сам. Она серьезно смотрела на него блестящими от волнения глазами. — У вас не было иного выбора, кроме как отпустить Авриль. И убить Торолфа. Ваш совет старейшин должен это понять.
— Не уверен, что они мыслят так же, как вы, Жозетт. — Хок посмотрел на Келдана и протянул ему руку, стараясь не обращать внимания на ощущение свинцовой тяжести в душе. Лишь то, что они были так счастливы вместе, помогло ему перенести тяжкий миг расставания. — Счастье, что у тебя есть такая жена, Кел, — сказал он ему по-норманнски. — Ты не ошибся тогда, в Антверпене. Ты сделал правильный выбор.
— Йа, так же, как и ты. — Келдан схватил протянутую руку Хока и севшим голосом добавил: — Я позабочусь об Илдфасте, пока ты не вернешься.
Хок задержал его взгляд: они оба знали, что он, вероятно, не вернется никогда.
— И о себе позаботься, — сказал Хок и порывисто обнял Келдана. — Живите долго и счастливо, друзья мои!
— И тебе того же, Хок.
Пятясь, Хок кивнул в знак благодарности за доброе пожелание. Однако он не верил, что оно сбудется. Потом Хок повернулся и вошел в дом дяди. Он остановился на пороге, и сердце его глухо ухнуло. В комнате был только дядя. Он стоял спиной к очагу, и огонь отбрасывал на пол его длинную тень. Вид у Эрика был зловещий.
Остальные тринадцать старейшин отсутствовали.
— Садись, племянник.
Хок закрыл дверь и взял себя в руки:
— Я должен встретить это стоя. А где…
— Думаю, ты сам захочешь сесть, когда все узнаешь, — мрачно предположил дядя.
Несколько минут Хок не мог произнести ни звука, от устрашающего вида дяди холодок бежал у него по спине.
— Где остальные старейшины? — наконец спросил он.
— Мы закончили обсуждение час назад, и они ушли. — Лицо дяди исказила гримаса. — Я попросил разрешения поговорить с тобой наедине.
Хок глубоко вздохнул, чувствуя, что его худшие подозрения сбываются.
— Тогда давай обойдемся без предисловий, дядя, — ровным голосом предложил он. — Мне нечего сказать в свое оправдание. Я убил Торолфа. Мне бы хотелось, чтобы нашелся иной способ предотвратить его побег, но его не было. — Хок прошел вперед и остановился посреди комнаты. — Я также отпустил свою жену и ни минуты не жалею об этом. Просто скажи, какое наказание вы выбрали для меня.
— Существует только одно наказание, даже для воктера. Убив Торолфа, ты сам решил свою судьбу. — Обычно стоическое выражение лица Эрика сменилось гримасой глубокого горя. — Ты должен быть изгнан.
Хок почувствовал, как ледяные иголки впились ему в спину.
— Значит, смерть, — произнес он, удивляясь тому. как спокойно звучит его голос. — Смертный приговор.
— Я не смог их переубедить. — Хок кивнул и отвернулся.
— Понимаю, — сдавленно произнес он, прерывисто дыша. Хок старался осмыслить это известие, само это слово, понятие конца. Смерть. После трех столетий жизни на земле это было не просто. — Я благодарен тебе за попытку, дядя, но понимаю такое решение.
— Я тоже. Но это не значит, что я принимаю его. — Эрик повернулся лицом к очагу. — Я не сообщил остальным старейшинам истинную причину того, почему хотел встретиться с тобой наедине.
Хок поднял на него глаза.
— Ты не можешь идти вразрез с решением остальных старейшин, — безразлично сказал он. — И я не прошу тебя об этом. Если бы я попытался остаться на Асгарде, спрятаться где-нибудь…
— Я не это имел в виду. — Эрик взял с полки над очагом какой-то предмет. — Я хотел встретиться с тобой наедине, чтобы передать тебе это.
Подойдя к Хоку, он протянул ему небольшой мешочек, похожий на тот, в который они с матерью когда-то, когда он был мальчиком, собирали ракушки.
Хок озадаченно нахмурился:
— Где ты…
— Открой его, племянник.
Хок взял мешочек, развязал тесемки и достал то, что лежало внутри: граненую бутылочку из прозрачного стекла, в каких обычно хранили ароматические масла. В бутылочке оставалась малая толика какого-то дорогого благовония, которое в ней когда-то, видимо, содержалось, — зеленая жидкость едва покрывала донышко.
— Это эликсир, созданный твоим отцом, — объяснил Эрик. Хок резко вскинул голову.
— Эликсир? — вырвалось у него. — Ты хочешь сказать, это то, с помощью чего он хотел сделать мою мать иннфодт? То самое зелье, которое убило ее?
— Йа, — спокойно ответил Эрик. — Но твой отец не хотел сделать ее иннфодт. Ты не знаешь правды — я никогда не говорил тебе правды о том, как умерли твои родители, — признался он.
— Как они умерли… — эхом отозвался Хок, сжимая в руках бутылочку. — О чем ты? И зачем ты дал мне это? Ты предлагаешь мне самому расстаться с жизнью, чтобы избежать изгнания?