— Гораздо старше, чем кажутся. Иные намного старше, чем выглядят. Мы, иннфодт, взрослеем к тридцати годам, а потом получается так, будто время… — он пожал бронзовым плечом, — останавливается. В сущности, мы даже не знаем, каков наш предел. Если он вообще существует.
Жозетт смотрела на Келдана, потрясенная и расстроенная:
— Вы хотите сказать, что можете жить вечно?
— Мы не знаем, — ответил ей Хок. — Испокон веков люди стремились открыть секрет вечной молодости — они называли его «живой водой»« Оказалось, то, что они искали, находится здесь. На Асгарде. Это открытие случайно совершила более шестисот лет назад группа норманнов, путешествовавших в поисках новых морских путей на запад. — Его губы изогнулись в горькой усмешке. — Но что это, до сих пор остается загадкой. Тайной…
— То есть вы не знаете, благодаря чему именно обретаете здесь, на Асгарде, долголетие? — догадалась Авриль. — Не понимаете, что именно вас исцеляет?
— Да, — кивнул Хок, голос у него стал хриплым. — Но что бы это ни было, оно имеет свою цену. Мы не можем жить в других местах. Мы каким-то неведомым образом связаны с этим островом, являемся его частью, как он является частью нас самих. Оставаясь здесь, мы можем жить чуть ли не вечно. — Хок снова посмотрел прямо в глаза Авриль. — Но там, в вашем мире, нам отпущено всего шесть дней.
Авриль почувствовала глухой, тяжелый удар в сердце, у нее перехватило дыхание.
— Вы не можете покинуть остров? — тихо спросила она наконец. — Вы… — Она долго не могла найти нужное слово, а когда нашла, страшно удивилась: — Вы его пленники?
Хок качнул головой:
— Большинство из нас так не считает. Асгард, как бы там ни было, чудесное место. Рай, — Он обвел рукой залитый солнцем берег и густой, прохладный лес. — Давным-давно старейшины установили закон, согласно которому никто не должен совершать вылазки отсюда даже на самый короткий срок. Это было нужно, чтобы защитить остров и сохранить его тайну. Но теперь в этом даже и необходимости особой нет. Обычно иннфондт никуда и не рвутся: они здесь счастливы. Но не все, — подсказала Авриль.
Но не ты. Она догадалась об этом по той горечи, которая звучала в его голосе. По его тоске. Внезапно возникшая мысль просто ошеломила ее: у них гораздо больше общего, чем она могла предположить. Авриль очень хорошо понимала, что значит для человека со столь сильным характером и вольным духом ограничение свободы. Каково жить вот так триста лет!
Вспомнив о книгах, которые она нашла в его ванингсхусе Авриль почувствовала, как что-то больно сжалось у нее в груди. Книги были написаны в молодости, сказал ей тогда Хок. Он наверное, мечтал путешествовать, побывать во всех этих дальних странах. Какой мукой, должно быть, было для него покидать остров время от времени всего на несколько дней, с жадностью ловить образы необозримого мира, наслаждаться свободой и знать что неизбежно придется возвращаться. Она удивлялась, что он вообще при этом решался на такие вылазки. Потом вспомнила, что ему приходилось иногда это делать — это было частью его обязанностей воктера.
— Да, не все счастливы навсегда быть привязанными к острову, — тихо признался Хок, глядя на свой корабль, покачивающийся на якоре. — В конце концов, мы ведь норманны. Тяга к путешествиям, к освоению новых земель у нас в крови. — Лицо его стало напряженным. — Но тот, кто поддается искушению, кто пытается перешагнуть порог шести дней, расплачивается жизнью.
По тому, с какой горечью он это произнес, Авриль догадалась, что среди этих безумцев были близкие ему люди.
У нее перехватило горло. Прежде Авриль считала, что Хок живет в своем ванингсхусе на утесе один, потому что ему так нравится, потому что он натура замкнутая, отшельник.
Оказывается, это не так. Сегодня днем, да и прежде не раз она имела возможность убедиться, что это неправда. И быть может, он не всегда был одинок.
Так одинок! Неуверенный голос Жозетт прервал затянувшуюся паузу.
— А как же мы? — прошептала она. — С-с-к-колько проживем мы?
Тень пробежала по лицу Хока, словно он надеялся, что этот вопрос не возникнет.
— Не очень долго, — едва слышно произнес он. Авриль потеряла дар речи. Глаза наполнились слезами. Хок повернулся к Жозетт и со стоическим видом объяснил:
— На Асгарде ваши жизни продлятся дольше обычного. Вы доживете, быть может, лет до семидесяти пяти и почти на все это время сохраните молодость и здоровье.
— А потом? — прошептала Авриль. Не решаясь встретиться с ней взглядом. Хок продолжал смотреть на Жозетт:
— Только те, кто зачаты и рождены здесь, являются иннфодт — урожденными. Любой, кто попадает сюда после своего рождения, навсегда остается утлендинг — чужеземцем. — Помолчав несколько мгновений, он добавил: — Смертным.
Жозетт взглянула на Келдана. Тот сидел, напрягшись от ожидания, и глядел на жену с надеждой и отчаянием. И еще одно чувство светилось в его глазах — чувство, которое Авриль сразу же распознала, хотя не была уверена, что Жозетт сумеет понять его.
Любовь.