Конечность человеческой жизни наделяет ее смыслом. Мы этого не замечаем, но ограниченное количество дней, которые мы живем, заставляет нас ценить каждый из них. В детстве мы не думаем о смерти, но понимаем, что детство не навсегда и что придет время, когда мы перерастем его, как мы вырастают из своих маленьких прошлогодних туфель. Мы знаем, что наши родители сами были детьми много лет назад, а теперь они взрослые. Мы идем в школу и начинаем очень важный этап наших жизней, но у него есть заранее определенная длина, двенадцать лет. Может быть, самое важное, чему мы учимся в школе, это ценить наше время. Мы занимаемся своими первыми проектами, посвящаем несколько дней каждому из них и спрашиваем себя, были ли мы успешны и были ли мы внимательны и продуктивны. Закончив школу, мы начинаем понимать, что в самом центре человеческого бытия лежит никогда не кончающийся цейтнот. Нам приходится выбирать, чему посвятить ближайшие несколько лет, и наш выбор часто влияет на всю нашу оставшуюся жизнь. Пойду ли я учиться в колледж, или начну работать, или может быть я готов завести семью? Мы часто сожалеем, что не можем сделать все это одновременно. И после того, как наш выбор сделан, мы осознаем, что чем больше времени мы ему посвятим, тем меньше его у нас будет на альтернативы. Пройдет несколько лет, и нам станет ясно, что что-то из упущенного упущено навсегда. Если я завел семью, я вряд ли смогу пойти в колледж, потому что у меня не будет времени. Если я уехал учиться в хороший университет за тысячу километров от места, где жил, моя девушка может решить, что взаимоотношения на расстоянии не для нее, и найдет кого-нибудь другого. Поэтому мы не просто в цейтноте, а в цейтноте, в котором нам не избежать опозданий.
Мы стараемся передать нашим детям понимание драгоценности времени, пока они маленькие и восприимчивые. На работе мы часто вспоминаем выражение “Время – деньги”. Каждый день мы видим людей, которые используют свое время хорошо или, наоборот, не очень хорошо. У нас самих есть успешные и потерянные дни. Наши родители стареют, и нам не по себе от того, что когда-нибудь их не станет, и каждый их день рождения может оказаться последним. А когда мы уходим на пенсию, мы перестаем быть экономически продуктивными. Каждый день нашей жизни мы тратим наши ограниченные сбережения и ресурсы общества, которые, к сожалению, тоже ограничены. Наше благосостояние оказывается основанным на этом устрашающем статистическом изобретении, таблице смертности.
Мы связаны со временем и еще одним способом. Человечество, без сомнения, находится в стадии формирования; времена меняются, и оно меняется вместе с ними. Ход наших жизней зависит от общественной ситуации эпохи, в которой мы живем, и ее уровня технического развития. Наши отношения друг с другом, привычки и желания тоже связаны со временами, в которых нам довелось жить. Когда мы становимся взрослыми, мы можем сказать, что мир, в котором мы живем, является нашим миром, а время – нашим временем. Обратное тоже верно: мы все люди своего времени, нравится это нам или нет. Мы понимаем его, как мы не можем понять прошлое или будущее. Путешественник по времени, который бы отъехал от своего времени на сто лет, не важно, в каком направлении, обнаружил бы мир, полный странных и чуждых объектов и привычек, которые, однако, кажутся окружающим само собой разумеющимися. И, конечно, не нужно никакой машины времени, чтобы осознать, что тысячу лет назад жизнь была обустроена очень по-другому, и времена были по-настоящему другие. Нет никакого сомнения, что через тысячу лет наши далекие потомки смогут тоже самое сказать о нас.
~~~
Она начала седеть. Ей это было безразлично, а он старался этого не замечать.
Она начала все больше заниматься административной работой, и делала это со своей обычным напористостью и перфекционизмом. Поездки в выходные в университет стали все более и более частыми. Питер подсчитал, что она в среднем проводит за рулем четыре часа в неделю, и это ему показалось совершенно недопустимой тратой ее времени. Они уже жили вместе много лет, но он никогда еще ей не дарил ничего действительно ценного. Он решил, что это тоже недопустимо, и купил ей последнюю модель такой же самоуправляемой машины, которая стояла у него в гараже. Благодаря этому новому способу транспортировки, она могла сесть в машину утром со своими бумагами, и сказать “Бассейн” или “Работа”. Самоуправляемое чудо заводилось, и к тому времени, когда оно выезжало на улицу, она уже была полностью сосредоточена на работе.
Когда ей перевалило за пятьдесят, у нее умерли родители. Дети, с которыми они занимались, все выросли и забыли о них. Она ему как-то сказала, что, если бы кто-нибудь у нее спросил, на какой стадии жизни она находится, она бы ответила: “У меня сентябрь. На улице все еще тепло, но лето уже прошло”. Он тогда подумал: “А как с этим у меня? Есть ли у моей жизни какие-нибудь стадии? Думаю, что есть, но только две: детство и юность, постепенно уходящие во все более отдаленное прошлое, и вечное Сегодня…”
~~~
