— Тут у нас и посуды осталась немного, — он понизил голос, чтобы не услышали соседи, — под кроватью картошка в ящике — можете брать, в бочке — рыба соленая, вы ее поближе к стене держите, пусть лучше подмерзает, чем квасится. Короче, пользуйтесь!
Он покрутил головой, чем бы еще поделиться:
— Ладно, вечером к нам, в теплый барак! Отметим ваше новоселье! Ты надолго сюда?
— Как получится... на два месяца просился, — замялся Белов.
— На весь отпуск?
— У меня за три года накопилось.
— Ну ладно, бывайте! Мне на службу... — Петя повернулся было к выходу.
— Ты обещал о работе для Николь узнать! — остановил его Белов.
— А-а, этого полно. На машинке печатать можешь?
— Нет, — покачала головой Николь.
— А в школу? Учительницей?
— У меня нет образования...
— Она пишет очень красиво, — помог Белов, — писарем в совхозе работала...
Петя растерянно чесал лоб, оценивая Николь.
— Я заходил в Управление стройкой, там рабочие специальности нужны. Или в лагерь? В охрану, учетчицей или в КВЧ... Не хочешь?
— В лагерь не надо! — не дал договорить Белов. — Ей не ради денег, она — ссыльная, надо, чтобы ее оформили в Ермаково. В Управлении водного транспорта ничего нет?
— Нет, зимой чего там делать? А на «Полярном» она кем ходила?
— Поварихой.
— Так, может, в столовую? Ты никого из лагерного начальства не знаешь?
Белов пожал плечами, задумался:
— Мишарина знаю, архитектора... О! Я майора Клигмана знаю! — вспомнил Белов.
— Ничего себе, у тебя знакомые! — уважительно одобрил Петя.
Через два дня Белов сидел в кабинете Якова Семеныча.
— Простой вопрос, Александр Александрович, — видно было, что Клигман ему рад. — Можно в столовую, нет, лучше... — он снял трубку и набрал номер. — Семен Исаакович, доброго вам дня, как Сонечка? Ничего? Ну и славно... Семен Исаакович, тут просьба будет, надо хорошую, честную девушку в вашу столовую пристроить.
Яков Семенович слушал, прикрыл ладонью трубку и спросил осторожно Белова:
— Поваром сможет?
— На буксире пятнадцать человек кормила... — Белов неуверенно пожал плечами.
— А если не поваром, попроще что-нибудь, на раздаче или... ну вот и хорошо. Спасибо, Семен Исаакович, кланяйтесь Соне, ваши лекарства будут на следующей неделе. Всего доброго!
Клигман положил трубку.
— В больницу для вольных выйдет — там хорошая столовая и директриса приличная. Как у вас дела, Саша? С Туруханом вы нам здорово помогли, премию получили?! Довольны? Что теперь? Какие подвиги? Пейте чай, пожалуйста.
Сан Саныч кивнул про премию и на радостях рассказал Клигману про Николь и про свои проблемы с Квасовым. Ему казалось, что майор Клигман и с этим может помочь, они были из одного ведомства. Яков Семенович слушал внимательно, головой покачивал понимающе. Когда Белов закончил, вздохнул и заговорил едва слышно, одними губами:
— Они, Саша, или Красноярску, или напрямую Москве подчиняются. Я в такие дела не вмешиваюсь. У всех, Саша, свои семьи, и проблемы все очень похожи. Хотите еще чаю?
Белов видел, что Яков Семеныч не хочет дальше разговаривать на его тему, поблагодарил за помощь. Встал. Клигман подошел близко, подал руку, в его глазах была тревога:
— А эта ваша девушка... вам о ней задавали вопросы? Она фигурировала в деле?
— Нет, ничего... У нее все документы в порядке!
Клигман неопределенно покачал головой, и они расстались.
Сан Саныч всю ночь ворочался, ругая себя, что открыл рот о Квасове. Боялся, Клигман струсит, а он и струсил, это было хорошо видно, и не поможет. Не выспался, утром мрачный пошел с Николь в больницу. Сидели в приемном покое, ожидая директрисы столовой. Сан Саныч чувствовал, что место это им не достанется. Его настроение передалось и Николь. Обсуждали шепотом.
— Здра-авствуйте! — раздался негромкий знакомый голос.
Над ними стоял Горчаков. В белом халате и шапочке, совершенно не похожий на того Горчакова на Турухане, без папиросы и не в сапогах, а в тапочках, ни одного комара не висело над его головой. Только те же круглые очки, в крепкой оправе. Николь вскочила, обняла и чмокнула его в щеку. Георгий Николаич чуть смутился, а может просто обрадовался, протянул руку Сан Санычу и поманил их в сторону. Улыбаясь, завел в небольшой кабинет.
— Вы как здесь? — спросил.
Но тут за Николь пришла медсестра и увела к директрисе. Сан Саныч так был рад Горчакову, что не мог говорить, все смотрел на него.
— В августе расстались, а кажется, столько времени прошло! — выдавил он наконец. — Вы здесь теперь работаете, Георгий Николаевич?
— Нет, на операцию вызвали, я по-прежнему в первом лагере.
— Давайте вечерком к нам, вы можете?
— Не получится, Сан Саныч, я же в зоне ночую, или в больнице, если дежурство.
— Вот беда! Я так хотел рассказать, тут столько дел всяких. А завтра?
Георгий Николаевич в задумчивости потер подбородок.
— Попробую на дежурство напроситься, но не обещаю. Как Николь?
— Хорошо... то есть... она беременная!