Вечная мерзлота полностью

Лейтенант был лопоухий, круглолицый, с редкими льняными волосами. Вид у него был не злой, но слегка глуповатый, такой же и почерк, мелкий и не очень разборчивый. Шаблон документа был отпечатан в типографии, он только заполнял пробелы. Николь молча следила за поскрипывающим и цепляющимся за бумагу пером.

В верхнем углу документ был утвержден росписью Начальника Управления МГБ по Красноярскому краю. Полковником. Подписи везде уже стояли. Получалось, четыре офицера госбезопасности занимались ее судьбой. Лейтенант расписался и с интересом посмотрел на Николь. У человека явно было хорошее настроение:

— Не пойму, что за фамилия — латышка?

— Латышка.

— Ну-ну, Николь, как Николай, получается.

Николь кивнула, подумав, что вот такой же грамотей-писарь сделал когда-то ее латышкой. Сейчас, правда, ей это было на руку.

— Каких фамилий только нет. Кабыздохова вчера оформлял, знаете, собак так зовут: эй, Кабыздох! А тут человек! А перед Новым годом у меня целая итальянка была... — лейтенант опять поскреб усы, — забыл фамилию. — Он глянул на дверь и, склонившись ближе к Николь, зашептал: — У нее место рождения — Рим! Вот бы посмотреть! Я в Берлине был и в Варшаве... да там одни камни остались.

— Вы воевали? — спросила Николь, уважительно улыбаясь. Лейтенант выглядел молодо.

— Два года. — Он покосился на наградные планки на гимнастерке, потом на Николь, добавил совсем благодушно: — Могу «обязательство» и «расписку» с вас взять.

— Я давала и то и другое...

— Надо новые, расписка у вас устаревшая, теперь за побег с места поселения двадцать лет дают. Давайте, чтоб вам с ребенком в комендатурах не мучиться. У нас все отпечатано, только вписывай!

Он положил бланк и обмакнул ручку в чернильницу. Кажется, лейтенант любил писать.

Николь расписалась.

— А можно прочитать весь указ?

— Можно. Многие просят. — Лейтенант порылся в бумагах и достал замызганный листок.