Сан Саныч не без удивления слушал жену.
– Ему мужики и говорят: ты, Петька, ее ночью замучай этим делом насмерть! – Зинаида озорно стрельнула глазами. – Ну он всю ночь ее… того! Утюжил! Утром встает еле живой, а она причесана, халатик новый надела и еды всякой наготовила. Он глазам не верит, а она: ты со мной по-человечески, и я с тобой! – Зинаида радостно захохотала, запрокидывая голову.
Белов малость смутился, припоминая ночь. Что-то такое, даже и чувства такие, как в анекдоте, у него были.
– Садись, Санечка! Борща сегодня сварю украинского. С пампушками твоими любимыми. Мама муки белой достала.
Сан Саныч надел бушлат на голое тело и пошел в уборную. Когда вернулся, на аккуратно заправленной кровати специально для него было раскинуто длинное темно-зеленое пальто с пышным воротником из чернобурки. Белов даже чуть растерялся недовольно – откуда у нее столько денег… Сел за стол.
– Похмелишься?
Он отказался, цеплял вилкой картошку, сам все поглядывал на шубу.
– Нравится?
– Откуда такое?
– В Коопторг завезли три штуки. Одну начальник пересылки взял, одну Нехай своей жене…
– Сколько стоит?
– Угадай?
– Не знаю…
– Три тысячи… – Зинаида присела к нему, прижалась и обняла за талию. – Подаришь мне?
– Что? Ты еще не купила?
– У меня денег нет.
– А у меня есть? Это две мои зарплаты!
– Саня! Ты же не жадный! Это дефицит страшный! Такое сто лет будет носиться! Посмотри! – Зинаида ловко накинула пальто и покрутилась.
У Белова были отложены полторы тысячи на командировку, жена о них не знала, но думал он о другом – стало понятно, почему Зинаида так неприкрыто ласкалась. Это было не в первый раз. Белов отодвинул тарелку:
– По-человечески, говоришь? – его глаза были полны презренья. – Что у тебя за душа такая!
– Какая?!
– Да у тебя ее вообще нет! Одна подлость!
– Ты что, Сан Саныч! – Зинаида растерялась.
– То! – давил Сан Саныч. – Гадюка!
– Ты поаккуратней в словах!
– Это я поаккуратней?
– Ты! – Зина смотрела уже с нескрываемой ненавистью.
– А ты не хочешь собрать свои шмотки и свалить отсюда к своей маме?!
– Что-о-о?! Ах ты скот! – Зинаида выхватила у него недоеденную тарелку, но тут же бросила. Схватила пальто, свернула чернобуркой внутрь и сунула в шкаф. – Без тебя куплю! Найдутся… найдутся денежки! А отсюда ты сам вылетишь, если захочу! Ага?!
Сан Саныч ясно видел, о чем догадывался и раньше – она знала о предупреждении Квасова. Кровь в нем закипела, он вскочил, но удержал себя. Скривился в ухмылке:
– Сегодня же откажусь от квартиры!
– Даже не думай! Дурак чертов! – она села на кровать. – Нет, это я дура, за кого вышла! Профессор в Москву звал, пять тысяч только оклад, домработница, квартира… а я?! Кому поверила! На руках обещал носить!
– Да ты за пять тысяч за коня бы пошла! Вот, и-го-го! – Белов встал на колени и вытянул из-под кровати чемодан. Вывернул из него все на кровать. – В караванку перееду! А ты езжай к своему профессору! В Москву!
– Ты что думаешь, Белов, на тебя управы не найдется?! – она дернула его за рукав. – Полторы тысячи дай, полторы мама даст…
Белов молча швырял вещи в чемодан. Расправил старую тельняшку, дырка на ней была зашита. Повернулся к Зинаиде:
– Что же твоя мама на целое пальто не наспекулировала?
– Это ты говоришь?! А кто мешок муки с буксира приволок?! – она скинула пачку старых газет, лежавших на мешке с мукой.
– Ах ты, – Сан Саныч аж слова забыл от негодования, – да чтоб я… Это честная мука… Ах ты, сука! – он в ярости схватил Зинаиду за воротник халата.
– А-а-ай-й! – заорала Зинаида на весь барак и вцепилась зубами в его руку.
Тут уже взвыл Белов, заматерился, тряся рукой. Захлопнул чемодан и стал одеваться:
– Чтоб духу твоего тут не было! Слышала?! До завтра тебе время!
– Белов, ты чего? Ты чего, правда? – она перешла на зловещий шепот. – Ты пожалеешь, Саня! Ой, пожалеешь! Я напомню, кому надо! Тебя предупреждали!
– Вот ты мне где! – Белов рубанул себя по горлу, протиснулся с чемоданом в дверь и зашагал по темной утренней улице.
Остановился, успокаиваясь, завязал ушанку под подбородком. Ему было страшновато отчего-то, но и хорошо. Он хвалил себя за то, что ушел, понимал, что все время после Нового года готовился к этому и вот сделал. Молодец, Сан Саныч! Будь что будет! Сам в партбюро пойду, пусть принимают решение, спекулянтки, сука, что одна, что другая! Чернобурку ей, а хер вот на воротник не хочешь! Он пощупал паспорт в нагрудном кармане. Завтра же пойду заявление подам! Он поскользнулся в темноте, чуть не грохнулся, ударил углом чемодана о снег, ручка оторвалась. Сан Саныч только ухмыльнулся довольно, взвалил чемодан на плечо и двинулся дальше.
– Здорово, Сан Саныч! – раздался чей-то хриплый голос с другой стороны улицы.
– Здорово! – отозвался Белов, не оборачиваясь.
«Полярный» был выморожен чуть на отшибе от зимующего каравана судов, и их караванка с окнами на Енисей тоже стояла отдельно. Климов, кашляя, не торопясь подбрасывал уголь в печку. Обернулся, кивнул уважительно. Белов прошел к себе, сбросил чемодан на койку и снял шинель.
Померанцев жарил гренки на комбижире. Вкусно пахло на весь домик.
