– Харэ, притырились все! – и, снисходительно оскалившись на Мишку, произнес сквозь фиксы: – Правильный ты, керя, но залупился не по делу – где они, твои корешки дешевые? Тебя не пялят, ты не корячься!
Этот лагерный принцип – тебя не «гребут», ты не корячься! – частенько потом вспоминался. Многие им пользовались. Только не Мишка.
Сан Саныч зашел в пивную. У них в Игарке разливного не было, да, собственно, никакого не было, только на проходящем пассажирском пароходе можно было выпить. А тут было и «Жигулевское», и «Бархатное». Он взял большую кружку «Жигулевского». Народу было не очень много, за соседним столиком стоял пожилой мужик с фанерным чемоданом у ног. Лицо худое, вокруг не смотрел, пиво пил с баранкой. Отламывал в кармане кусок, осторожно, не роняя крошек, клал в рот и неторопливо, вдумчиво запивал. Освободившийся зэк или ссыльный, – понял Сан Саныч и отпил глоток. Пиво было хорошее. Он пил и думал о Мишке. Слова Макарова о том, что идет следствие, давали надежду.
На выходе из пивной, его окликнули:
– Белов! Сан Саныч!
Распахнув руки, к нему спешил невысокий человек в хорошем пальто нараспашку и дорогом костюме. Белов не узнавал.
– Я – Николай! Мишарин! Из Ермаково!
Сан Саныч уже и видел, что перед ним Николай, а смотрел с недоверием. Совсем недавно скуластое и чубастое, с огнем в глазах, лицо архитектора-отличника было теперь крепко припухшим, да и сам он слегка округлился и стал похож на директора продбазы. Пьет! – вспомнил Белов предупреждение майора Клигмана.
– Коля, тебя не узнать!
– Да?! – Николай и сейчас был слегка выпивший. – Пойдем со мной! Как я тебе рад!
Радости, однако, в Мишарине было немного, но больше чего-то жалкого и лихорадочного, он клещом вцепился в рукав Сан Саныча и потянул за собой.
– Идем, мы с тобой миллион лет не виделись, а я думал о тебе! – он вдруг остановился, с удивлением рассматривая Белова. – И года не прошло, а столько всего… Я тогда даже курить не умел! Нам сюда! – Николай стал подниматься по ступеням к высоким дверям. – Здесь ресторан.
– Погоди! – Белов остановился, раздумывая. Ему и в ресторан хотелось, и посидеть с московским архитектором, но выглядел тот странно.
– Сан Саныч, ты что?! Я приглашаю! Расскажешь, как плавал! Это очень хороший ресторан!
Дверь открылась, швейцар в униформе и фуражке почтительно склонил голову.
– Николай Александрович! Молодые люди! Прошу!
Они вошли. Белов не знал этого заведения. Несколько небольших залов с высокими потолками, дорогая мебель, ковры, гардины – все как в музее, старинное и уютное. Было еще рано для ужина и пусто, их провели в отдельный кабинет, обитый бархатом, с картинами на стенах.
Подошел официант, почтительно поздоровался с Николаем, как со старым знакомым. Мишарин, не глядя в меню, назвал блюда.
– Водка или коньяк? – спросил Белова.
Тот пожал плечами.
– КВВК! Семьсот пятьдесят! – приказал архитектор.
– Так точно, Николай Александрович, принесу сразу. Лимончик и шоколад, как всегда?
– Что за ресторан? – наклонился к Мишарину Белов, когда официант прикрыл дверь.
– А-а-а, – небрежно скривился Николай. – Закрытый, видишь, даже вывески нет, для… – Он постучал пальцем себе по плечу.
– А ты как здесь?
– Как? Я тоже… сотрудник МВД. Клигман как-то привел, в командировке были осенью… Ты лучше расскажи, где летом был? Я тебя ни разу не видел, в зоне все время сижу, как урка! Ну?!
Глаз Мишарина блестел нервно. Сан Саныч хорошо видел, что спрашивает Николай просто так, сам нервно озирается и ждет коньяка.
– Работа как работа… на низа сходили… почти до Диксона. Ты-то как?
Официант внес графин.
– Я? – Николай сам разлил коньяк и поднял рюмку. – Ну, давай!
Они выпили. Мишарин посидел, прислушиваясь к коньяку внутри, еще налил и, не дожидаясь Белова, выпил. Крякнул довольно и достал папиросы «Казбек».
– Ты что здесь делаешь? – Сан Саныч тоже хлопнул свою рюмку.
– Домой еду, никак не доеду! – видно было, что Николая отпускало, щеки раскраснелись, он начал улыбаться. – Вторую неделю тут. Хороший кабак, да? Девочки есть, ты как? Можно вызвать. – Он кивнул в сторону официанта.
– Я – нет, – нахмурился Белов. – Лучше о работе расскажи. Настроил яслей?
– А-а-а… – Николай с досадой выдыхал дым папиросы. – Им мои мозги без надобности! Им – давай, давай! Побольше! Квадратные метры! А как там жить – никого не волнует! Клигман, – он согнулся к Белову и зашептал, – так и сказал: «Не выпендривайтесь вы, Коля, все это ненадолго!» Он не верит, что это кому-то нужно! Представляешь?! Встает по склянке вместе с зэками в шесть утра, ложится после полуночи, не пьет… а не верит! Мы с ним в одной комнате жили.
Принесли закуски. Выпили, и Николай жадно навалился на еду, да и Сан Саныч не отставал – с утра ничего не ел.
– Ты видел улицу Енисейская?
Белов не помнил.
– Она в Ермаково одна такая – шесть домов из бруса барачного типа, но все дома разные…
– Ну-ну, видел, – вспомнил Белов.
