– Так долго?! – вырвалось у Коли.
– Я тебя очень прошу, не говори ни с кем о нем… Скажи, что он нас бросил… – она заглядывала ему в глаза. – Тебе хочется, чтобы у тебя был отец… мне тоже хочется. И он у тебя есть! Я рада, что ты спросил, теперь мы сможем говорить о нем.
– Правда?
– Ты мне не веришь? Честное слово, я давно этого хотела… Только не при Севе и не при бабушке, пожалуйста.
– Почему?
– Сева еще мал… Как ему объяснить, что об этом нельзя говорить?
– Он многое понимает… Ты же говоришь, что отец не виноват?
– Ты мне не веришь?
– Но почему тогда нельзя?
– Коля, – зашептала Ася с испугом, – у нас, если человека осудили, значит, он виноват!
– Если ты знаешь, что отец невиновен, мы можем написать письмо Сталину. Я думал об этом. Люди пишут, можно обратиться через газету.
– Это не поможет. Когда ты думал об этом?
– Почему не поможет?!
Ася молчала.
– А правда, что вокруг так много врагов?
– Что за вопросы? Откуда ты это взял?
– В газетах и по радио все время говорят… Мы обсуждали…
– Что ты! – она схватила его за руку и с ужасом притянула к себе. – С кем ты говорил, Коля?
– С Третьяковым… не бойся, у него нет родителей, он живет с бабушкой.
– С Третьяковым? А больше ни с кем?
– Нет.
Ася высморкалась и заговорила спокойнее:
– Твой отец не просто честный, он очень много сделал, но об этом нельзя говорить вслух. Иначе заберут меня.
– Тебя?! За что?!
– За то, что я считаю его честным.
– Да?!
Коля помолчал, потом обнял мать, прижался:
– Он правда приезжал к нам четыре года назад?
– Коля… – Ася притянула к себе сына, – все-все, что я тебе рассказывала о нем, все – правда, просто я о чем-то не рассказывала. Как же иначе родился Сева?! Я тогда не могла сказать тебе всего, помнишь, ты был под Горьким, в интернате с усиленным питанием.
– Я помню. А почему он не приехал ко мне?
– У него не было документов, только справка об освобождении. Он должен был получить паспорт, иначе его могли арестовать за нарушение режима пребывания. Он очень хотел поехать к тебе, готовился к вашей встрече, расспрашивал про тебя. Это мы с Натальей Алексеевной отговорили ехать, мы не думали, что его арестуют.
– А за что его арестовали? Он же ничего не успел сделать!
– Я не знаю простого ответа на эти вопросы, давай не сейчас. Но я рада, что мы заговорили, я чувствовала себя преступницей, что обманывала. Теперь мне будет легче, но тебе станет трудно. Тебе придется врать в школе…
– Ты напишешь об этом отцу?
– Такое нельзя писать, и он не отвечает на мои письма.
– Почему?
– Это все очень непросто…
– Расскажи о нем.
Ася молчала задумчиво, пожала плечами.
– Я не знаю, какой он сейчас. Когда его арестовали, он был очень жизнерадостный, большой выдумщик и очень умелый – все делал своими руками, а внешне такой, знаешь, скромный математик в круглых очках. Он был очень выносливый, один ходил в многодневные маршруты в тайге… Он убил медведя из обычного револьвера! Это очень опасно…
– Ты мне это рассказывала…
– Ну да… – она вдруг улыбнулась. – Однажды он ехал по тундре на оленях и у него развалились санки… совсем развалились! То есть олени есть, а ехать не на чем! Знаешь, что он сделал?
– Нет.
– Сел на оленью шкуру, взял в руки вожжи и так, на шкуре, проехал почти десять километров до жилья. Я тебе этого не рассказывала, это было в тот год, когда мы поженились… – Ася радовалась, что вспомнила этот случай. – Он уже тогда был большим начальником в институте Арктики. Его очень уважали.
– Уважали и арестовали… За него не могли заступиться?
Ася осеклась в своей радости. Вздохнула.
– Коля, его обвинили… – Ася растерянно терла лоб, – например, в том, что он скрыл полезные ископаемые! Ты понимаешь, какая это мерзкая ложь?! Он открыл два главных месторождения в Норильске, там целый город выстроили! А он сидит в лагере!
– А что значит «враг народа»?
Ася удивленно, со строгостью во взгляде уставилась на сына.
– Ты что имеешь в виду? Кого? Отца?
– Нет, я просто… так говорят… Почему так говорят?
– Враг народа – это тот, кто бесчеловечными идеями, пропагандой и насилием превращает целый народ в скот, в озверевшее стадо! – Она помолчала, соображая, поймет ли он. – Коля, это все сложно, давай потом поговорим. Мы уже долго тут шепчемся.
– Сталин тоже говорит о врагах народа…
Ася только крепче сжала его локоть.
– Почему ты молчишь? Ты не любишь Сталина? Ты никогда не говорила о нем хорошо…
– А ты любишь?
– Я не знаю… Его все любят.
Ася опустила голову, посидела так, потом подняла уставший взгляд на сына, улыбнулась:
– Пойдем домой, я замерзла, у нас есть вареная картошка с очень вкусной квашеной капустой, меня сегодня угостили… К Ершовым родственница приехала из деревни, такая огромная тетка – в дверь не проходила, пришлось снимать косяки, представляешь? Я к ним прихожу, а двери нет, и в кухне на двух стульях сидит такая невероятная и веселая тетка. Я тебе теперь много расскажу, я попробую, пойдем.
