Брюнет /в отчаянии /: – Не могу, меня что-то держит!
Блондин: – Силой его, силой!... Подтолкните его, а я подамся назад... А вы, пани, тяните...
Седая /недовольно/: – Какой смысл? Ведь он не со мной в одной паре должен быть, а с той дамой. Будьте начеку, пани Рыженькая, помедленней идите. Вы толкнете ее, а вы, пан адвокат, потянетесь к ней. Ну!..
Платиновая: – Ангел смотрит!!!
Молчание и шелест шагов.
Блондин: – Ну, на одно место мы его все-таки пропихнули, какой-никакой, а прогресс.
* * *
Слышится ангельское пение и бешеное верещанье птиц.
Платиновая: – Ишь, раскаркались! Этак недолго в нервное расстройство впасть!
Ангел /звучно и величаво /: – На молитву! На молитву!
Лысый: – Тут не до молитв, впору башки этим чертовым птицам поотрывать, ей-Богу... святой Каспар, моли Бога о нас...
Седая: – А не знаете, нельзя ли их как-нибудь перетравить? В-шестых, не прелюбодействуй, в-седьмых, не кради...
Блондин: – Какое там перетравить, это ж райские птички, они, небось, ничего не жрут... Святая Цецилия, моли Бога о нас...
Платиновая: – Святой Патрик... нас ведь кормят, может, этих чучел тоже... моли Бога о нас...
Брюнет: – Пошли им, Господи, царствие небесное... А если пращу смастерить? Нет у кого-нибудь кусочка резинки? Я неплохо стреляю...
Лысый: – А чтоб ты сдох, холера, чтоб у тебя клюв отвалился, во веки веков аминь...
Рыжая: – ... и остави нам, Господи, долги наши, яко же и мы оставляем... вы меня только столкните возле ручейка с того склона...
Платиновая: – В воду свалитесь и насморк заработаете...
Рыжая: – Святая Анастасия... Нет, я с ним уже уговорилась: он меня поймает и обнимет...
Шелест шагов на прогулке.
Блондин /недовольно/: – Неужели не могли подольше пообниматься? Все ж таки греха побольше было бы...
Брюнет /с горечью/: – Ее прямо вырвало у меня из рук. Черт побери эту сверхъестественную силу!
Седая: – Да ведь ангел как раз обернулся и все заметил.
Блондин: – Что бы тут такое придумать?.. Думайте, пани, думайте!
Седая: – Я все время голову ломаю! /растроганно/ Я бы им небо расстелила...
Брюнет /с ужасом /: – Только не небо, пожалуйста!
Седая: – Ну, землю расстелила бы! Подумать только, эти двое – наша единственная надежда, во веки веков, аминь! Вы ж сами видите, тут больше никто ни с кем грешить не хочет.
Платиновая /вполголоса/: – Я тоже им удивляюсь, и что они нашли друг в друге в этих балахонах... /с надеждой/ И хорошо, что нашли! Может, и нам какая польза перепадет...
Лысый: – Дай-то Бог... У меня каждый день от этой паршивой воды зубы ломит. Попробовал было только вид сделать, будто полощу рот, так ангел тут как тут...
Седая: – Послушайте, один пан в конце колонны сказал, что нам хотят устроить курсы идеологического просвещения, а то мы вроде как мало похожи на счастливых...
Блондин: – Да пусть устраивают, мать честная, пусть хоть что-нибудь сделают! Может, что учить придется? Неважно, чем заниматься, лишь бы дело какое было!
Брюнет /мрачно/: – Я бы даже посуду мыть согласился.
Седая /со вздохом/: – Полы бы натереть... Стирку устроить...
Лысый: – Ишь чего захотели! Хоть бы дров на костер позволили наносить – так ведь нет!
Блондин: – Вся наша надежда – на этих двоих! Иначе нам хана.
Рыжая /с отчаянием/: – Страшно подумать, что так будет продолжаться до конца света!
Блондин: – До какого еще конца света? Вы на небе, уважаемая, после конца света вас никуда больше не отправят. Так будет продолжаться бесконечно!
Лысый / в ужасе/: – Как это – бесконечно?
Блондин: – Есть такое понятие – бесконечность. Восьмерка на боку. Вы что, в школе вообще математику не проходили?
Платиновая: – Восьмерка на боку?.. Нет, это невозможно! Дорогие мои, вы обязаны постараться.
Седая: – Да вы же сами видите, что их какая-то сила друг от друга отталкивает.
Платиновая: – Отталкивает, потому что ангел смотрит. А если бы не смотрел...
Брюнет: – Вы правы, один раз он повернулся к нам спиной, и в тот момент нас ничего не отталкивало...
Звяканье ложек, шум трапезы. Слышно, как кто-то хлопает в ладоши.
Ангел: – Прошу внимания! Сегодня после ужина нас ждет возвышенное переживание. Будем вслух вспоминать, как плохо нам жилось на земле и как хорошо теперь живется на небесах.
Лысый /шепотом/: – Наверное, это и есть те самые идеологические курсы, которые нам сулили...
Блондин /с ужасом/: – Я все понял. И партийных тоже сюда... Панове, мы же попали, чтоб я сдох, в социалистический рай! Такой, для совков...
* * *
Седая /мечтательным тоном/: – ... в очередях стоять приходилось, рубашки мужу стирать, ванну за детьми отскабливать...
Лысый: – Я должен был трудиться в поте лица. Все время какие-то конференции, до поздней ночи. Боже мой, конференции!... /с умилением/ Кофеек, коньячок, преферансик... /опомнившись, с неодобрением/ Сплошной разврат и эти, как их там... грехи...
