Примерно столько же, сколько было лошадей, бродило по поляне и людей, все как один крепкие, при оружии, большинство - довольно молодые. На одежде их Хельма не увидела никаких гербов, а это означало, что в лесной глуши, подальше от чужих глаз и ушей, обосновалась многочисленная шайка разбойников, в лучшем случае - наемный отряд. Девушка представила, что будет, если эта ватага до зубов вооруженных чужаков явится в их село. Едва ли два десятка мужиков с топорами и рогатинами смогут защитить свои дома, своих жен и ребятню от таких гостей.
- Милорд, - выступивший вперед Ульф окликнул проходившего мимо рослого светловолосого мужчину, которого сопровождал еще один воин, придерживавший рукой висевший на бедре длинный клинок. - Милорд, мы изловили тут кое-кого. Извольте взглянуть?
- Что, - светловолосый обернулся, обведя взглядом трех похитителей, меж которых стояла сотрясаемая дрожью Хельма. - Кого вы притащили, проклятье?
- Взгляните, - Ульф, почтительно поклонившись, указал на девушку, которую бородач, дождавшись косого взгляда своего товарища, подтолкнул вперед. - Мы думаем, вы не откажете принять от нас такой дар, милорд?
Светловолосый крепыш, статный и довольно молодой, уверено подошел к девушке. Пальцы, словно стальные тиски, крепко, но аккуратно, словно боясь раздавить, сжали подбородок Хельмы, которая была почти на две головы ниже вожака разбойников. Гигант запрокинул ее голову, вглядываясь в лицо похищенной, а Хельма невольно рассматривала незнакомца.
Этот человек почти ничем не отличался от прочих воинов, с интересом приблизившихся к своим вернувшимся из леса товарищам. Его простой коричневый камзол был распахнут на груди, и тонкая белоснежная рубаха облегала мощные мышцы. Ничем, ни одеждой, ни оружием, этот высокий и еще весьма молодой мужчина не бросался в глаза. Из украшений Хельма заметила только пару золотых перстней, да тяжелую цепь из того же благородного металла, обвивавшую мощную шею предводителя чужаков.
Отчего то девушке в память намертво врезалось массивное кольцо-печатка из красного золота, украшавшее безымянный палец. На перстне был выгравирован королевский герб, голова вепря, грозно скалившего изогнутые клыки. Вот только на штандартах Его альфионского величества Эйтора, в этом девушка не усомнилась ни на миг, голова та была обращена на восток, не на закат.
Взгляды пленницы и вождя неизвестных воинов встретились, и Хельма словно оказалась на миг в сердце зимы, такой стужей повяло от этого мужчины. Его пронзительно голубые глаза не выражали ничего, ни похоти, ни даже простого интереса к своей пленнице, точно не живой человек стоял здесь, а каменное изваяние. И на узком, гладко выбритом лице его также не отражались никакие чувства, и это показалось девушке, сердце которой сжалось в ожидании конца, самым страшным. Душа этого человека словно была уже давно мертва, но тело по неведомой причине еще жило.
- Посмотрите, милорд, - осторожно произнес Ульф. - Она ведь так похожа... - сейчас воин был само почтение. Перед ним стоял прирожденный вожак, и уж если Хельма ощутила исходящую от светловолосого великана волю и власть, то сопровождавшие его бойцы должны были чувствовать это еще отчетливее.
- Как ты смел, - прошипел тот, кого величали милордом, отпуская Хельну, невольно отступившую за спину бородача, который даже не сделал попытки ее остановить. - Как ты посмел, я спрашиваю? - В голосе гиганта появилась холодная, старательно сдерживаемая ярость, и Хельма, ощутившая происходящие с вожаком этих наемников перемены, только сжалась в комок от страха.
- Но я думал, вам понравится, - голос Ульма вдруг задрожал, словно воина охватил ужас. - Мы так долго были в пути, а она ведь похожа, как две капли воды, на...
Договорить арбалетчик не успел. С шипением покинул ножны длинный узкий клинок, висевший на поясе вожака, а спустя миг три фута закаленной, остро оточенной стали вонзились в живот Ульфа, насквозь проткнув его тело. Разбойник дернулся и обмяк, испустив дух.
- Это слишком, - раздался возмущенный возглас за спиной у вожака. Несколько воинов, остановившиеся поглазеть на происходящее, со всех сторон обступили своего предводителя, у ног которого лежало безжизненное тело их товарища. - Никто не может убивать просто так, без суда, а лишь по собственной прихоти, и даже вам такое не позволено, господин.
Лязгнула сталь. Воины уверенно шагнули к вожаку, замыкая его в кольцо. Пальцы их сомкнулись на рукоятях кинжалов и мечей.
- Кто-то желает бросить мне вызов? - предводитель отряда все тем же лишенным малейшего выражения эмоций взглядом обвел вмиг отпрянувших назад воинов. - Я готов испытать судьбу. - В голосе командира звучал металл, и никто не посмел сделать шаг вперед, принимая бой. Его воля, даже не выраженная явно, в приказах и повелениях, подавляла всякого, кто был рядом. Вожак был силен, и, точно в волчьей стае, никто из молодых хищников не чувствовал себя способным потягаться с ним в честном бою.
