— Я думал, что мы избавились от проблемы, но в действительности мы заменили одну на другую. Громвель — этот назойливый молокосос — никак не хотел униматься и все продолжал твердить, что смерть Митиры «слишком подозрительна». Он твердил, что она тоже часть королевской семьи, которую «паукам» положено защищать, а значит, нужно расследовать это дело. Долго он портил жизнь обитателям Юстерна, но, в конце концов, король устал это терпеть. Он отослал Громвеля ко мне и велел направить его туда, откуда он не вернется, и, похоже, волю правителя я выполнил.
Презрение и отвращение отражалось на лице Инхара, когда он слушал это. Но ярость, которая бушевала в нем подобно осеннему шторму, уже почти исказила его лицо в кривом оскале. Значит, вот ради чего они проделали весь этот путь, вот ради чего они преодолели столько трудностей, и вот за что отдал свою жизнь Громвель!
— Надеюсь, ты понимаешь, что не доживешь до рассвета? — ледяным голосом спросил Инхар.
Клент только улыбнулся.
— Посмотри на меня, — сказал он, — я уже давно стою на краю своей могилы. Мое тело пожирает болезнь, и жить мне осталось очень недолго. Убив меня, вы окажете мне услугу, избавив от мучительного ожидания смерти в постели.
Но, могу вас заверить, вы не переживете меня больше чем на месяц. Так же, как и я, вы все — уже покойники. Если вы видели короля, то знаете, что это правда. Эта война — единственное, что продлевает жизнь Паратису, и все, что может помешать ей продолжаться, угрожает жизни на всем материке. Вас выследят и уничтожат, но если вас хоть немного заботят жизни тех, кого мы столько лет защищаем от саморазрушения, вы не будете сопротивляться. Пять жизней — это ничто, когда на кону стоит целый мир.
Закончив говорить, Клент закрыл глаза и склонил голову, так как Инхар уже стоял за его спиной. В следующий миг в его руке блеснул нож, и по столу побежала густая красная кровь, унося с собой жизнь генерала.
На несколько долгих минут в кабинете воцарилась тишина. Не каждый день приходиться узнать, что естественная, правильная жизнь, которая ни у кого не вызывает сомнений, на самом деле просто иллюзия, которую навязали всем вокруг.
— Нельзя здесь оставаться, — наконец сказал Инхар.
Все вокруг словно проснулись от глубокого сна и воззрились на него. Инхар видел, как в каждом стремительно возрастает апатия и обреченность. Он и сам чувствовал безразличие ко всему и единственное чего он сейчас желал, было забыться долгим сном, который никто не сможет потревожить.
Но нужно взять себя в руки. На улице ночь, они находятся в ратуше, в кабинете градоправителя, где за столом лежит он сам с перерезанным горлом…
— Вперед! — скомандовал Инхар уже более твердым тоном. — Нас могут обнаружить в любой момент. Надо уходить.
Он вытер нож и, спрятав его в рукав, направился к двери.
— Куда мы пойдем? — вяло спросил Жолдэр.
Инхар, отодвинув затвор на двери, на мгновение задумался.
— Нам нужно спрятаться и пересидеть где-нибудь некоторое время.
— Где?! — требовательно вопросил Жолдэр. — Куда нам податься?
Инхар открыл дверь, и прохладный ночной ветерок заставил пламя свечей задрожать.
— Я знаю только одного человека, который сейчас сможет нам помочь.
