Бай Сяочунь был слегка ошарашен, ровно как и наблюдающие за происходящим со стороны. Но потом на их лицах начало появляться благоговение. Уметь так оскорбить человека, не пользуясь грубыми выражениями — до подобного уровня им всем было очень далеко.
========== 297. Проклятый небесами черепашка, я тебя ненавижу! ==========
— Ты…
Как Бай Сяочунь не напрягал мозг, ему не удавалось придумать остроумный ответ. Черепашка был слишком язвительным. Практически каждое его слово оказывалось оскорблением. Особенно это касалось его последней фразы. Заявив, что из-за мизофобии не желает приближаться к Бай Сяочуню, он явно пытался того оскорбить. В глазах у Бай Сяочуня загорелась ярость, когда он уже хотел ответить, черепашка внезапно посмотрел на него с сочувствием. Покачав головой, он сказал:
— Эх, некоторых людей нужно оскорблять прямым текстом, иначе они так и не поймут, что их оскорбили. Стоит немножко блеснуть интеллектом, и до них будет сто лет доходить, что над ними смеются.
Бай Сяочунь был на грани срыва.
— Остроумная сволочь! — взвыл он. — Черепашье трепло! Ты…
Однако сочувствие в глазах черепашки только усилилось. Вздохнув, он сказал:
— Закончил представляться?
Эти слова обрушились на Бай Сяочуня словно вес горы Тай, словно гром среди ясного неба. Дрожа, словно его ударили, он буквально растерял все слова. Неожиданно он осознал, что в плане способностей оскорблять других черепашка существовал совсем на другом уровне, чем он. Разница между ними была словно земля и небо или разрыв между смертными и культиваторами… Они жили в разных мирах… И не только Бай Сяочунь понял это. Другие культиваторы из двух сект пораскрывали рты. Они никогда не встречали никого, кто бы говорил настолько язвительно. Глаза Сюй Сяошаня полезли на лоб, он уставился на черепашку. Для него это было схоже с проявлением божества. Бэйхань Ле тоже думал похожим образом. Он ещё никогда не видел, чтобы Бай Сяочуня так унижали. Цзя Ле обезумел от радости, и, хотя мастер Божественных Предсказаний выглядел удивлённым, про себя он тоже обрадовался. В любом случае, все уже решили, что будут любыми способами избегать общения с черепашкой.
Бай Сяочунь взмахнул рукой, заставляя кровавую ци устремиться в сторону черепашки. Однако прежде чем кровавая ци успела до неё достать, черепашка спрятался обратно в свой панцирь. Кровавая ци с грохотом ударила по панцирю, потом рассеялась, не оставив на том ни царапины. Приглушённый голос черепашки послышался изнутри панциря:
— Злости полно, а ума-то маловато. Если не выпустишь пар, то того и гляди тебя разорвёт. Послушай, Бай, ты, мелкий молокосос, у Лорда Черепахи есть для тебя совет. Может, отгородишься от мира хрустальными стенами? Если продолжишь в том же духе, учти, это вредно для здоровья…
У Бай Сяочуня отвисла челюсть. Он на самом деле не понял, про что сейчас ему сказал черепашка, но знал, что это что-то плохое. То, что он не понял сути оскорбления, разозлило его ещё больше. Неожиданно он вспомнил, как только что черепашка говорил про людей, которые не понимают, что их оскорбили.
— Я перегоню тебя в пилюлю! — взъярился Бай Сяочунь. Взмахнув рукой, он призвал алхимическую печь, схватил черепашку и запихнул внутрь. С налившимися кровью глазами он вынул камни земляного огня и тут же принялся перегонять черепашку в пилюлю, прямо сидя на кровавом мече.
На лица остальных культиваторов появились странные выражения. Учитывая, что Бай Сяочунь, казалось, практически свихнулся, никто не посмел ему помешать. Все начали отодвигаться подальше, пока не оказались в метрах трёхсот от него. В течение нескольких следующих дней Бай Сяочунь перегонял пилюлю, словно сумасшедший. Вскоре его волосы пришли в беспорядок, а сам он, казалось, был на грани. Какими бы методами он ни пользовался, черепашка не плавился. Время от времени он отпускал пару оскорблений прямо изнутри печи.
— И ты называешь это перегонкой пилюли? Если ты думаешь, что такая температура может расплавить Лорда Черепаху, то даже не мечтай. Послушай, молокосос, почему бы тебе не попытаться снова лет этак через десять тысяч практики культивации?
— Эй, эй. Неплохо! Вот это хорошо пошло! Ты понял, что Лорд Черепаха проголодался, поэтому подкинул мне духовных растений покушать. Так держать, молокосос. Ты начинаешь мне нравиться!
— Подбавь-ка жару! Давай уже, Лорд Черепаха совсем замёрз тут! Жару, жару давай, мне нужен жар!
Бай Сяочунь всё больше погружался в полное безумие. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и он окочурится, у него даже появилась мысль просто выбросить черепашку. Однако это было ценное сокровище, добытое потом и кровью через преодоление несказанных трудностей. Он не мог просто так отказаться он него… Однако позволить ситуации развиваться дальше в том же духе он тоже не мог. Он ещё два дня варился в своих мыслях, пока наконец не понял, что черепашка уже давно молчит.
— Хм? — удивлённо пробормотал он.
