Сборник, который вы держите в руках, - дань памяти замечательному американскому писателю и большому другу нашей страны Роберту Шекли (1928-2005). Его книги стали для отечественных фантастов настоящей литературной академией, в которой учат писательскому мастерству, тонкой иронии, безудержной фантазии и особому взгляду на мир.Фантастические рассказы, собранные в эту книгу, - не подражание произведениям мэтра. Это своеобразные дипломные работы, созданные писателями, окончившими «академию Шекли». Кроме текстов русскоязычных авторов, в сборник вошли новые рассказы зарубежных мастеров Иэна Уотсона и Роберто Квальи, переданные в дар сборнику в знак уважения к памяти Мастера и Друга.
В первый день месяца Нутелло Бьянки решил после долгих размышлений купить наконец новый комп.
Он пробудил свой старый от псевдосна обычным окриком:
- Эй, Рэмбо! Подъём-подъём!
Динамики компа выдали более мучительный зевок, чем всегда, а потом сказали женским голосом:
- Готова.
- А, так ты снова девица, да? Ладно, можешь перебираться в мужчины.
Опять его жена пользовалась компом, поменяла ему пол и, как обычно, забыла сменить обратно, перед тем как выключить…
- Готов, - сказал компьютер уже баритоном.
- Рэмбо, я должен купить новый комп.
- Уже пора, - сказал Рэмбо, - я по крайней мере месяц как устарел.
- Что ещё за «по крайней мере»? Я тебя купил новёшеньким всего месяц назад.
- Два дня спустя я был уже вытесняемой моделью. «Никак не могу к этому привыкнуть», - подумал
Бьянки. Шестилетним он начинал с компьютерами, жившими год, прежде чем устареть. Несколько лет - и устарение достигалось уже за месяцы! Потом время сократилось ещё, но Бьянки сопротивлялся переменам.
- Если бы я хотел, то просто наплевал бы на устарение и был бы счастлив с тобой, - вызывающе сказал Бьянки.
- Конечно.
- Именно, потому что лишь пару месяцев назад куча железок вроде тебя с тридцатидвухтерабайтовой РАМ и восемьюстами фемтобайтами основной памяти была просто мечтой.
- Пара месяцев назад - это уже другое столетие. Бьянки грустно кивнул.
- Ну-ка покажи мне текущий каталог персоналок. Монитор - точнее, стена комнаты, висячая жидко-
газокристалломатрица, - стёр успокоительный пейзаж Карибского пляжного рая и заполнился массой цифр.
- Хммм…
Секунду он размышлял. Новые модели очень мощные, но цена…
«Подожду ещё пару месяцев», - подумал он. За несколько дней цена может ощутимо упасть.
- Манипенни!
- Тут, - откликнулась Манипенни, программа «Личный Дневник». Изображение элегантного кожаного блокнота появилось на стене, а затем и стол, за которым сидела элегантная секретарша из фильмов о Джеймсе Бонде.
- На послезавтра: купить новый компьютер. Отослать старый в офис обменов с Третьим Миром. Упаковать в пластик покрепче.
«Может, получу на этом несколько пачек бумаги», - подумал он.
Манипенни псевдотелекинетически повела своё гусиное перо по стене, делая запись в ежедневнике.
- Тогда пошли! - воскликнул Бьянки. Пока дела у него складывались не блестяще, и уж если он решил обновить компьютер, позарез нужна была серьёзная работа.
Сейчас монитор показывал сотни иконок. Экран его последнего компа занимал две стены, и соответственно удваивалось количество значков. Поговаривали, что для компа следующего поколения, которое запускается на этой неделе, понадобится увеличить пространство до четырёх стен, или даже до шести, включая потолок и пол. Каждый значок был символом категории. Называя имя значка, ты получал доступ к субэкрану иконок, на котором их тоже были сотни, а каждая в свою очередь тоже была началом субкатегории. Выбрав субкатегорию, ты уходил на новый уровень, называющийся Кат-Три. Он тоже был набит сотнями иконок. Потом шёл четвёртый уровень, Кат-Четыре, с другими сотнями. Эти четыре уровня, содержавшие сотни иконок, давали юзеру, выбиравшему одну, выбор сотен миллионов иконок - скажем «Спасибо» чудесам геометрической прогрессии.
Каждая иконка была символом чего-то, что существовало в мире и на рынке, а следовательно, имело ценность, экономическую ценность. Играть на вариативности цены чего угодно было основным занятием любого, кто ещё не потерял на сегодняшнем рынке все.
Бьянки поставил на понижение Южной Африки, на повышение китайского порно, стабильность баварского сливочного масла и на скачок курса своей собственной тётушки.
У него была старуха-тётка, в молодости порнозвезда второго класса. Теперь никто не помнил, как она выглядела, даже сам Нутелло, но было известно, что она припрятала кругленькую сумму. Когда её стоимость на рынке секс-объектов подскочила, она обратила 49% своего тела в акции на электронной бирже. Своему внуку на день рождения она подарила 1% этих акций.
Следующие полчаса Южная Африка держалась, китайское порно упало в результате открытия новой жуткой венерической болезни, особенно устойчивой в присутствии китайских хромосом, баварское масло чуть понизилось, но тетушкины акции по необъяснимой причине лезли вверх. Бьянки продал. В результате у него появился новый комп. Теперь он мог отдаться вещам поважнее.
- Фрейд! - крикнул он.
Зигмунд Фрейд появился на экране монитора.
- Guten Tag, Herr Бьянки.
- Для начала прекрати! - рявкнул Бьянки. - Миллион раз приказывал тебе не говорить по-немецки!
- Прошу прощения, Нутелло, но напоминаю, что я лишь апдейт того Фрейда, которого ты знал и использовал. У нас же апдейтинг каждые два часа.
- Я думал, каждые две недели.
- Да, но только до прошлой недели. Производители софта обновляют свою продукцию как можно чаще, потому что их софт производит свой собственный софт.
- Даже если ты сам себя обновляешь, ты должен помнить все мои клинические особенности, включая и то, что я ненавижу, когда со мной здороваются на немецком!