Вечно влюбленный / Constant Lover полностью

St. John Hankin

Constant Lover/1908

Перевел с английского Виктор Вебер

ЭВЕЛИН РИВЕРС (18 или 20 лет).

СЕСИЛ ХАРБЕРТОН (25 лет).

Перед поднятием занавеса играет «Марш лесных чудищ» из балета «Гензель и Гретель», либо нечто вроде «Пер Гюнта», либо что-то из Габриэля Форе.

Лесная поляна, на которой растет большой бук, густые ветви которого нависают над сценой. Через ветви дерева на поляну струится яркий солнечный свет. Сквозь просветы в листьях тут и там проглядывает безоблачное голубое небо[1].

(Когда занавес поднимается, СЕСИЛ ХАРБЕРТОН сидит у ствола дерева, прислонившись к нему спиной, и читает книгу. На нем соломенная шляпа и легкий костюм из серой фланели. Безмятежное птичье щебетание было слышно и при закрытом занавесе, но по мере его подъема оно становиться все громче. Вдалеке воркуют голуби. Вскоре к ним присоединяется пение дрозда, раздающееся над головой СЕСИЛА. Дрозду сразу отвечают еще несколько птиц. СЕСИЛ смотрит вверх).

СЕСИЛ. Здорово-то как! (Мгновение наслаждается птичьим пением, затем возвращается к книге. Внезапно начинает настойчиво куковать кукушка. СЕСИЛ вновь поднимает голову). Еще и кукушка? Класс, вот это да! (Возвращается к книге).

(Мгновение спустя появляется ЭВЕЛИН РИВЕРС. Она в платье из самой легкой материи, идеально подходящем безоблачному майскому деньку. На голове соломенная шляпка. Когда под ее ногой хрустит ветка, СЕСИЛ поднимает глаза. Тут же вскакивает, захлопывает книгу и нетерпеливо идет ей навстречу, протягивая правую руку вперед. Книга остается в его левой руке).

СЕСИЛ (укоризненно). Ну наконец-то!

ЭВЕЛИН. Наконец-то?

СЕСИЛ. Вы изволили порядочно опоздать. (Смотрит на часы).

ЭВЕЛИН. Я?

СЕСИЛ. Ну а кто? Мы же в три договорились.

ЭВЕЛИН. Разве? Не помню ничего подобного. Мы вообще, кажется, ни о чем строго не договаривались. Разве не так?

СЕСИЛ. В общем, конечно, скорее, так, но все равно речь шла про трех часах дня.

ЭВЕЛИН. Не припоминаю.

СЕСИЛ. И вот уже половина четвертого. Просто взяли и опоздали на полчаса.

ЭВЕЛИН. Да у меня и выбора-то не было. Мама задержала – хотела, чтобы я помогла ей срезать розы, а потом расставить их в гостиной.

СЕСИЛ. Надо же, какая тупая идея!

ЭВЕЛИН. Мистер Харбертон!

СЕСИЛ. Что?

ЭВЕЛИН. Не стоит так говорить о моей матери.

СЕСИЛ. Почему бы и нет, если идея и правда тупая? Вообще, большинство родителей соображают так себе. Сколько раз замечал. Миссис Риверс могла бы и знать в ее года, что розы срезают утром, а не в обед.

ЭВЕЛИН. Если кто тут сглупил, то это была я. Срезать розы – моя обязанность, а этим утром прямо из головы вылетело.

СЕСИЛ. Ладно, не будем о грустном. Присаживайтесь. День-то какой чудесный!

ЭВЕЛИН (колеблется). Что-то я не уверена, стоит ли.

СЕСИЛ. А в чем проблема? Стоять, по-вашему, это как-то благопристойнее? Давайте просто присядем и расслабимся.

(Они рассаживаются на удобные корни дерева, она слева, он – справа).

ЭВЕЛИН. Я вообще не уверена, стоило ли мне приходить. Но вы ведь и сами ни в чем не уверены, верно? Я совсем вас не знаю.

СЕСИЛ. Что ж с того?

ЭВЕЛИН. Нас даже не представили друг другу по-человечески. Мы просто столкнулись совершенно случайно, и все тут.

СЕСИЛ. Чистая спонтанность! Разве это не прекрасно?

ЭВЕЛИН. Что-то я не уверена, что мама одобрила бы это.

СЕСИЛ. И вы мне еще будете рассказывать, что ваша мама как-то нечеловечески умна!

ЭВЕЛИН (смеется). Думаю, большинство родителей согласились бы с ней. Однако у вас оригинальная манера общаться с незнакомыми девушками.

СЕСИЛ. Разве? Тогда я всего-то осведомился о кратчайшей дороге до гостиницы.

ЭВЕЛИН. Хорошо, это было еще ничего. Но мы сразу же заговорили совсем о другом. А потом затеяли ежедневные встречи под этим деревом. Уже неделя с тех пор прошла, между прочим!

СЕСИЛ. Такое вот замечательное дерево!