– Боюсь, что придется съездить. Только по дороге сперва повидаю молодого Джека Арнолда.
– Сына фермера Арнолда?
– Вот именно. Гонщика-велосипедиста.
– Но зачем?
– Хочу одолжить у него защипки.
Сестра Роза бережно водворила на стол дрожащего песика, помесь мелких терьеров. Он уставился на меня глазами, полными страха.
– Бедняжка! – сказал я. – Неудивительно, что он так напуган. Это ведь его подобрали у шоссе в Хелвингтоне?
Сестра Роза кивнула:
– Да. Бегал кругами, искал хозяев. Вы же все это видели много раз.
Если бы не видел! Песик отчаянно ищет людей, которых любил и дарил бесконечным доверием. А они бросили его и уехали. Высунув язык от усталости, он подбегает к кому-то похожему и отворачивается в тягостном недоумении. Невыносимое зрелище. Меня душили гнев и жалость.
– Ничего, малыш! – Я погладил лохматую голову. – Все будет хорошо.
И действительно, в маленьком приюте сестры Розы для брошенных собак будущее ее подопечным обычно улыбалось. Поразительно, как быстро ласковая заботливость преображала тоскующие, запуганные существа в бойких, веселых собак. Вот и теперь в открытую дверь смотровой я видел за сеткой вольеров виляющие хвосты и ухмыляющиеся пасти, а воздух оглашало заливчатое тявканье.
Я заехал провести профилактический осмотр. Проверить здоровье вновь поступивших, сделать им прививки против чумы, гепатита и лептоспироза, снять швы (все суки сразу же по поступлении в приют подвергались стерилизации) и приступить к лечению, если обнаружу какое-нибудь заболевание.
– Он поджимает заднюю лапу, – сказал я.
– Да. Он как будто вообще на нее не наступает, и мне хотелось бы, чтобы вы ее посмотрели. Надеюсь, просто легкая травма.
Я проверил лапу и когти. Все в норме. Но, продолжая ощупывать ногу выше, я скоро нашел причину и обернулся к сестре Розе.
– У него был перелом бедра, и кость не вправили. Образовалась мозоль, но по-настоящему кость так и не срослась.
– То есть малыш сломал ногу, а его хозяева не сочли нужным посоветоваться с ветеринаром?
– Вот именно. – Я провел ладонью по худому тельцу, по торчащим позвонкам и ребрам, прикрытым только кожей. – И он истощен. Просто живой скелет. Видимо, всегда был заброшен.
– И, держу пари, никогда не знал ласки, – пробормотала сестра Роза. – Посмотрите, как он вздрагивает, когда слышит наши голоса. Словно боится людей. – Она глубоко вздохнула. – Ну что же, сделаем что можем. А как с лапой?
– Придется сделать рентген, и тогда посмотрим.
Я кончил прививки, и сестра Роза унесла пса в отдельный маленький вольер.
– Да, кстати, – спросил я, когда она вернулась, – как вы его назвали?
– Путик. – Она улыбнулась. – Не слишком звучное имя, но он же такой крохотный.
– Вы правы. Очень ему подходит.
И в который раз я подумал, что подбор кличек все новых и новых спасенных собак – еще наименьшая из ее трудностей. Сестра Роза работала рентгенологом в большой больнице, но умудрялась выкраивать время, и чтобы ухаживать за своей постоянно меняющейся собачьей семьей, и чтобы изыскивать деньги для нее, устраивая всякие благотворительные мероприятия, а недостающие пополняя из собственного кармана.
Я перевязывал загноившуюся лапу другой собаки, когда заметил, что вдоль вольеров прохаживается какой-то человек. Заложив руки за спину, он внимательно вглядывался в оживленные морды за сеткой.
– А, так у вас есть заказчик? – заметил я.
– Надеюсь. Он мне нравится. Приехал незадолго до вас и не торопится с выбором. Такой дотошный!
В этот момент человек полуповернул голову в нашу сторону, и я лучше рассмотрел его коренастую фигуру.
– Так это же Руп Неллист! – воскликнул я. – Мой старый знакомый.
Он держал в Дарроуби большой бакалейный магазин, и его дела шли так хорошо, что он открыл еще один в Харгрове, процветающем городе в тридцати милях от нас, и переехал туда. Однако клиентом оказался верным и регулярно привозил на осмотр свою собаку, пока она не умерла от старости. Случилось это всего неделю назад.
Я кончил бинтовать, и мы с сестрой Розой вышли во двор.
– Добрый день, Руп! – окликнул я его.
Он с удивлением оглянулся:
– А, мистер Хэрриот! Не ждал вас здесь встретить. – Его грубоватое лицо выглядело воинственным, но, когда он улыбался, оно становилось очень симпатичным. – Без собаки мне тоскливо, вот и вспомнил ваш совет. Подыскиваю себе новую.
– Правильно сделали, Руп, и приехали куда следует. Здесь есть просто чудесные собаки.
– Правда ваша. – Он снял фетровую шляпу и пригладил волосы. – Да только, черт дери, никак выбрать не могу. Чувство такое дурацкое: возьму одного, а их вон сколько тут бедняг мается, так почему его? Меня совесть замучает.
Сестра Роза засмеялась:
– Не вы первый, мистер Неллист! Многие чувствуют то же. Но пусть совесть вас не тревожит: все мои собаки находят хороших хозяев. И держу я их тут столько, сколько требуется. Мы никого не усыпляем. За исключением совсем уж одряхлевших и неизлечимо больных.
– Дело! Ну так я пройдусь еще разок.
И он вновь принялся разглядывать обитателей вольеров, заметно припадая на правую ногу, – память о перенесенном в детстве полиомиелите.
