Я выбрил оперируемый участок и уже занес скальпель над вздутым животом, когда Зигфрид присвистнул.
– Господи! Так и кажется, что вы вскрываете абсцесс.
Он был совершенно прав. У меня возникло ощущение, что стоит сделать надрез, и в лицо ударит струя котят. И действительно, едва я осторожно прошел кожу и мышцы, как матка угрожающе выпятилась наружу.
– О черт! – прошептал я. – Сколько их там?
– Наверное, хватает, – отозвался мой партнер. – А она такая малютка!
Едва дыша, я рассек стенку, которая, к великому моему облегчению, выглядела чистой и здоровой. Вот-вот появится клубок головенок и лапок… С возрастающим недоумением я убеждался, что тяну разрез вдоль массивной угольно-черной спины, а когда наконец подцепил пальцем шею, вытащил котенка и положил его на стол, в матке не оказалось больше ничего!
– Всего один! – охнул я. – Просто не верится!
– Но зато какой! – засмеялся Зигфрид. – И жив к тому же. – Он взял котенка и осмотрел его. – Ну и здоровый же будет котище! Он уже величиной почти со свою мать!
Я зашил разрез, ввел спящей Эмили пенициллин, ощущая, как накатывают приятные волны облегчения. С кошечкой все было в порядке. Мои страхи оказались безосновательными. Котенка лучше на несколько недель оставить с ней, а пока подыщу ему дом.
– Огромное спасибо, Зигфрид, – сказал я. – Ситуация вначале выглядела критической.
Мне не терпелось обрадовать старика. Ведь он, конечно, все еще сидит в шоке, что я забрал его любимицу. И действительно, когда я прошел между мешками, могло показаться, что он за все это время ни разу не шелохнулся. Он не читал, а сидел, сложив руки на коленях, и смотрел прямо перед собой.
Я поставил корзинку рядом с ним, и, медленно повернув голову, он уставился с каким-то изумлением на Эмили, которая уже приходила в себя после анестезии и приподнимала голову, а также на черного крепыша, который с интересом осваивал целый набор сосочков, находившихся в его единоличном распоряжении.
– Она скоро будет совсем здорова, мистер Айрсон, – сказал я, и старик медленно кивнул.
– Какое чудо! Какое невыразимое чудо! – прошептал он.
Когда через десять дней я приехал снимать швы, в юрте царила праздничная атмосфера. Старый Юджин сиял от восторга, а Эмили, растянувшись на спине, подставляла живот своему деловито сосущему гигантскому отпрыску. На меня она поглядела с гордостью, отдававшей глубочайшим самодовольством.
– По-моему, мы должны выпить по такому поводу чашечку чая с моими любимыми булочками, – провозгласил старик.
Он поставил чайник на примус и провел пальцем по тельцу котенка.
– Красавец, верно?
– Еще бы! Из него вырастет великолепный кот.
– Да, конечно. – Юджин улыбнулся. – И будет так приятно наблюдать за ним с Эмили.
Моя протянутая к булочке рука замерла.
– Извините, мистер Айрсон. Но вы не сможете держать тут двух кошек.
– Почему же?
– Ну, например, вы ходите с Эмили в деревню. Вести двух кошек на поводке будет очень непросто. Да и места у вас тут маловато.
Он промолчал, и я продолжал гнуть свое:
– На днях одна дама просила меня достать ей черного котенка. К нам с такими просьбами часто обращаются люди, потерявшие своего старого любимого друга, но обычно бывает нелегко помочь им. И я очень обрадовался, когда мог ей сказать, что у меня на примете есть именно такой котенок.
Юджин медленно наклонил голову и после секундного раздумья сказал:
– Пожалуй, вы правы, мистер Хэрриот. Я как-то всего толком не взвесил.
– Во всяком случае, – продолжал я, – она женщина очень приятная, а на кошек не надышится. Он обретет чудесный дом. Будет жить у нее как султан.
Старик засмеялся:
– Отлично… отлично… И может быть, я не потеряю его из виду?
– Разумеется. Обещаю держать вас в курсе. – Убедившись, что удалось все уладить наилучшим образом, я решил переменить тему. – Да, кстати, я так и не сказал вам, что недавно впервые увидел вашего брата.
– Корнелия? – Старик посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Никогда прежде мы о его брате не упоминали ни словом. – Ну и как он вам показался?
– Э… вид у него не слишком счастливый.
– Это естественно. Его нельзя назвать счастливым человеком.
– Именно такое впечатление он и производит. А казалось бы, у него столько всего!
Старик мягко улыбнулся:
– Да, но он и лишен очень многого.
– Совершенно справедливо. – Я отпил чай. – Например, у него нет Эмили.
– О да! Собственно, я сам хотел это сказать, но подумал, что вы сочтете меня смешным. – Он откинул голову и засмеялся веселым мальчишеским смехом. – Да, у меня есть Эмили, а это важнее всего! И я очень рад, что вы со мной согласны. Не возьмете ли еще булочку?
– Ух! Ох! Ой-ой-ой! Подлая твоя душа, Хэрриот! Какую ты мне пакость подстроил?
Нат Бриггз прыгал на одной ноге по телятнику, держась за левую ягодицу, и свирепо сверкал на меня глазами.
– Извините, Нат, – сказал я, сжимая шприц с противобруцеллезной вакциной. – Боюсь, вы наткнулись на иглу.
– Наткнулся? Да ты всадил мне чертову штуку в задницу! Уж постарался.
