Вечное Древо полностью

Тяжелый шелест исполинской черной чешуи. Рев гориллы сотрясает землю. Пронзительный клекот в небесах. Каменистая почва, трава, обломки древесной коры. Биение пульса в толще недр, древнее, как само время. Силуэт раскидистых рогов – мелькнул и пропал.

Все тот же сон. Так он всегда начинался. Ослепленный светом, Конор моргнул и заслонился рукой, но красноватое сияние все равно пробивалось, окрашивая края ладони. Перед глазами пронеслось что-то золотое и тут же исчезло. Что это, листья? Он с трудом сел. Земля под ним крошилась – иссохшая, умирающая.

Эхом отдалось в ушах:

«Конор, конец эпохи близок! Ты нам нужен».

Теллун?

Теперь Конор понимал, что слепящий свет исходит от огня. Огонь полыхал повсюду.

– Конор!

Знакомый голос!

Голова дернулась на крик. Глаза, уже привыкшие к свету, различили край утеса, а неподалеку – Мейлин. Превозмогая тяжесть цепей, она кидается к подбегающей фигуре в зеленой мантии, сбивает с ног. Панда Джи беспомощно наблюдает. Роллан сцепился в жаркой схватке с гигантской змеей, которая оплела его кольцами и подняла высоко в воздух. Чуть в стороне Абеке с Уразой бьются чуть ли не с сотней захватчиков.

– Бригган! – попробовал позвать Конор, поднявшись наконец на ноги. Надо спешить к друзьям, но почему так трудно двигаться? – Бригган, где ты? Нужна помощь!

Он звал и звал своего волка, пока не вспомнил, что тот в спячке, и взглянул на татуировку. Но странное дело – силуэт зверя бледнел прямо на глазах, пока не стал едва различим. Сердце замерло от ужаса.

– Конор!

Земля под ногами снова вздрогнула от оглушительного рева гориллы. Конор оглянулся на скалу, где Роллан дрался со змеей. Там стояла Великая обезьяна, колотя себя в грудь огромным кулаком, а в другом сжимая витой жезл, от которого исходило странное серебристое свечение.

Голова гориллы повернулась так зловеще, что по спине Конора побежали мурашки. Тень зверя поглотила его целиком. Казалось, она покрывает всю землю от края до края. Обезьяньи глаза превратились в горящие злобой узкие щели. Откинув голову, Великий Ково испустил новый рев и бросился в атаку.

Бежать!

Конор рванулся, но двигался еле-еле, словно увяз в густой патоке. Каждый шаг давался с трудом, как будто что-то тянуло обратно. Позади гремели мощные лапы Великой обезьяны. Вот и край утеса, бежать больше некуда. Конор замахал руками, тормозя у самого обрыва, из-под ног в пропасть брызнули камушки.

Горилла ревела за спиной, уже почти рядом. Конор сжался на кромке утеса. Куда ни глянь, одно и то же: друзья проигрывают бой, противник слишком силен. Зеленые Мантии падают под натиском захватчиков, и над выжженной, умирающей землей вздымаются в небо языки пламени.

Лапа гориллы нависла над Конором. Он поскользнулся и, теряя равновесие, зашатался над пропастью под жутким взглядом зверя.

Сверкнув бронзой и серебром, солнце над головой вдруг заслонили огромные крылья. К изумлению Конора, на спине у орла сидел Тарик в развевающейся мантии.

Тарик! Живой! При виде знакомого лица душу захлестнуло радостное чувство облегчения. Тарик здесь, все будет хорошо! Рука в перчатке протянулась навстречу, и Конор уже был готов ухватиться за нее…

Только это оказался вовсе не Тарик.

Лицо наездника вдруг изменилось. Добрый и мудрый взгляд стал холодным, коварным. Оскалившись во все зубы, сверху смотрел Шейн.

Издалека, заглушая вопли гориллы, донесся низкий трубный голос Теллуна.

Шейн отдернул руку, и Конора поглотила зияющая бездна.

Утро в замке Зеленых Мантий выдалось промозглым и дождливым. Роллан поплотнее завернулся в плащ – точнее, в бывшую мантию Тарика – и побрел к главным воротам, где Абеке смотрела на унылый серый пейзаж в компании Уразы. Фигурка Кораллового осьминога оттягивала шею, стукаясь в грудь на каждом шагу. Рука сама то и дело тянулась к нему, чтобы коснуться. После всего, что случилось – предательства Шейна, перемены в Мейлин, смерти Тарика, – нельзя было допустить утраты двух оставшихся талисманов.