В кабинет я вошла одна, потому что сама попросила Макси и Нати побыть в холле. Трудно сказать, почему. Внутренний голос мне подсказывал что ли! За столом сидела женщина лет тридцати пяти. Темные до плеч волосы были лишь слегка тронуты сединой, а карие глаза смотрели ясно и спокойно. Она поздоровалась, внимательно посмотрела на меня и спросила:
- Чем обязана?
- Здравствуйте, – кивнула я, закрывая за собой дверь. – Меня зовут Виолетта. Мне нужно с Вами поговорить.
- Жаннин, – кивнула врач. – Присаживайтесь сеньорита Виолетта.
Я послушно села и заговорила:
- Вчера недалеко отсюда разбился самолет «Рим – Буэнос-Айрес». Там был мой жених, Федерико Гонсалес. Мы не виделись в течение шести последних месяцев. Он летел ко мне. Но авиакатастрофа не дала встрече произойти. Я, при помощи наших общих друзей, начала искать его. Позвонила в одну из больниц, где мне посоветовали обратиться в посольство. Вот, там-то мы и узнали о запрете выдавать информацию без согласования с начальством. Но мы все же ухитрились ее добыть. Федерико здесь. И вот, когда я уже у цели, Ваша медсестра отказывается назвать нам номер палаты. Я понимаю, что она выполняет приказ – Ваш или чей-то еще. Но очень прошу Вас, Жаннин, пойти на это нарушение. Пожалуйста, постарайтесь меня понять. У Вас добрые глаза, и я вижу, что Ваше сердце любит кого-то так же сильно, как я люблю своего жениха. А теперь представьте: Вы не видели любимого человека шесть долгих месяцев, а потом он вдруг попал в беду, и Вам не дают даже увидеть его. Поймите: я не прошу ничего больше. Мне нужно просто увидеть Федерико. Я чувствую, что он зовет меня. Ему плохо, и он просит меня помочь. И знайте, сеньора: я не остановлюсь ни перед чем. Если понадобится, обойду каждую палату Вашей больницы, загляну в каждое лицо. Ради своего жениха я сведу землю с небом. Прошу, помогите мне!
Еще секунд десять после моего монолога врач сидела, неотрывно глядя на меня прямо-таки пронизывающим взглядом. Уверена, попытайся я солгать, это не укрылось бы от нее. Но каждое мое слово было искренним, и шло из самого сердца. Казалось, сеньора Жаннин это поняла, потому что поднялась и сказала:
- Следуйте за мной, сеньорита Виолетта.
Я послушно встала и направилась за ней. Главный врач вывела меня в холл, где сидели Макси, Нати и медсестра.
- Вероника, – строго обратилась к последней сеньора Жаннин, – если ты через пять секунд не найдешь номер палаты Федерико Гонсалеса, то через десять будешь искать новую работу.
На мой взгляд, это было немного грубо. В конце концов, девушка просто добросовестно делала свое дело. Но угроза подействовала. Медсестра быстро защелкала мышкой.
- Палата номер триста двадцать шесть. Озвучила медсестра через пару мгновений.
- Какой лечащий врач за ней закреплен? – спросила сеньора Жаннин.
- Доктор Молфессо.
- Позови его сюда. Немедленно.
Через пару минут в холл спустился высокий худой мужчина лет сорока двух, подтянутый и улыбчивый.
- Скажите, доктор Молфессо, – сразу обратилась к нему Жаннин, – Вы помните по именам всех своих пациентов?
- Ну, во всяком случае, всех, кого сейчас наблюдаю, – кивнул тот.
- Тогда напрягите память и вспомните, – заявила Жаннин. – После крушения самолет «Рим – Буэнос-Айрес к Вам поступил…
- Позвольте! – жестом остановил ее врач. – Это ведь…
- Секретная информация, – закончила за него Жаннин. – Знаю. И Вы ни в чем не будете виноваты. Если что, валите все на меня. Я потом Вам все объясню.
Э-э, ладно, – слегка замялся врач. – Какой там пациент?
- Федерико Гонсалес, – сказала Жаннин.
- А, этот мальчик, – вздохнул врач. – Мне как раз только что прислали его историю болезни. Я читаю ее и диву даюсь.
- Вы скажете, как он? – встряла я, чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди.
- Ну, в обычных случаях, я говорю, что все не так плохо. Всего лишь перелом ключицы с кровоизлиянием. Но сегодня ночью я лично провел операцию, и скоро рука полностью восстановится. Помимо этой травмы, у мальчика рассечение головы, сотрясение мозга и множество ушибов.
Каждый диагноз, поставленный врачом, отдавался нестерпимой болью в моем сердце. Болью от того, что ЕМУ больно. Господи, за что это моему возлюбленному?! Это несправедливо! Он заслуживает совсем другого! А именно: быть со мной. Вечно. Все, как только он отсюда выйдет, я больше никуда его от себя не отпущу! Никогда!
- Вот, поэтому я удивляюсь, – заметил тем временем врач. – В истории болезни мальчика нет никаких записей о ранее полученных сотрясениях. Однако все указывает на то, что их было, как минимум, пять.
- Сколько?! – поперхнулся воздухом Макси.
- Пять, – повторил доктор Молфессо. – И это в самом лучшем случае. Как бы то ни было, могу с уверенностью сказать: еще два-три сотрясения – и пареньку конец.
Я содрогнулась, представив жизнь без Федерико. Это будет так страшно… Хотя, нет. Пытаясь представить свое будущее без возлюбленного, я не вижу ничего. Совсем. Не смогу без него! Чего бы мне это ни стоило, я больше не дам ему получать сотрясения!
