Правда ли, что смерть — это конец всему? Правда ли, что там, за завесой, отделяющей жизнь от вечности ничего нет? Но, может быть, именно там и находится сама Вечность… Девять городов и множество возможностей начать жизнь заново. Александра попадает в Вечность и, наконец, находит то, что не могла найти при жизни: ответ на самый важный вопрос.
У меня всегда была эта привычка, с самого детства: записывать все, что приходит в голову, нужное и ненужное, увиденное, то, что заставило задуматься или рассмеяться, взгрустнуть или так, подумать о вечном…
В общем-то, жизнь была у меня совсем неплохая. В свои двадцать семь я умудрилась найти занятие, которое приносило и доход, и радость. Могу поклясться, что не все такие счастливчики! Что еще? Ах, да, парочка законченных на отлично университетов, музыкальная школа, собственный уголок с кипами прочитанных книг и парочкой, время от времени забегающих, друзей. Ну, вот, в принципе, и все. Мои основные достижения, так сказать.
Не могу сказать, что мне действительно чего-то не хватало. Скорее, наоборот. Я чувствовала полноту жизни, радовалась солнцу, улыбалась и дождю. Укутавшись в теплый плед, погружалась в очередной мир удивительных героев и сказаний, наслаждалась в равной степени и одиночеством, и компанией моих друзей и близких. О многом мечтала, строила планы.
Жизнь была такой… спокойной. Несуетливой. Я занималась любимым делом, никуда не спешила, и даже не думала, что скоро всему придет конец. Как ни странно, но мы все редко об этом задумываемся. Разве можно было, идя по пропитанной солнцем дороге, думать, что все, еще пара минут, и эта упорядоченная жизнь ускользнет из моих рук, станет всего лишь песком, который тут же унесет ветер. Мне его уже не догнать, он легче и быстрее.
В тот день я шла домой с тяжелыми пакетами. Новые книги. Что же еще? Я уже предвкушала, что заберусь на свой любимый диван, обставлюсь чаем и сладостями и посвящу весь день моему самому любимому занятию — ничегонеделанию и чтению. А что? Имею полное право!
Улыбнувшись, я уже переходила дорогу, как раздался страшный грохот.
И все.
Больше ничего не помню. Ни боли. Ни света в конце туннеля. И уж тем более никаких вспышек воспоминаний. Мысли угасли, и осталась лишь кромешная темнота.
— Хватит дрыхнуть!
— А?
— Подъем, говорю! Лежат тут всякие. План нарушают. Думаешь, одна такая только поступившая? Полежала, отдохнула чуток и хватит.
В тот момент я, честно признаюсь, подумала, что это просто сон или же я серьезно заболела. В университете, где я тогда работала, была как раз эпидемия гриппа, а я, обладая крохотным иммунитетом, всегда была первой мишенью. Но галлюцинаций вроде бы у меня еще не было.
Я подняла руку и ощупала лицо. Даже не знаю, зачем! Тело меня слушалось, но смущало нетерпеливое сопение рядом.
— Долго еще будешь?
Я рискнула открыть глаза и посмотреть на моего странного собеседника.
— Вы кто?
Лохматый паренек в толстой оправе закатил глаза. Причем, с его зрением это смотрелось ужасно: стекла увеличивали глаза в три раза.
— Я — твой гид на первое время. Вставай уже. Пока ждал тебя, ноги затекли.
— А…
— Только не это! Сейчас начнется куча вопросов. Где мы? Почему я? Я жива или нет? Я умерла? Тогда как? Как мои родственники? Я хочу их увидеть! Это несправедливо! Верните меня назад!
Мой гид постоянно менял интонации. Очевидно, что его опыт, так сказать, гидства (ха-ха!) был более чем внушительным. Он мне понравился. Забавный.
— Чего лыбишься?
— Просто так, — я пожала плечами.
А что тут еще скажешь? Что ж, вставать так вставать. Я свесила ноги с больничной койки и только сейчас осмотрелась. Надо же, в моем понимании больница должна выглядеть иначе. Не то, чтобы я так часто в них бывала, но все же. Вот, к примеру, эти панорамные окна. Казалось, что самой стены нет, лишь тонкие стекла ограничивают нас от мира снаружи.
— Мы в Низшем городе. Точнее, в Профилактории.
— М-м, — вот такие глубокомысленные речи я иногда могу породить.
Гид плюхнулся рядом на койку и как-то грустно вздохнул.
— Знаю, все непривычно. Готов поспорить на свой выходной в Третьем городе, что ты и сейчас ничего толком не осознала.
Он был прав. Чертовски прав.
— Слушай. Тут такое дело. Ты умерла.
Я улыбнулась. Ну, что за чудак? Вторая мысль намекала на неудачную шутку моей лучшей подруги. Да, нет, она не могла такое провернуть! Хм, может быть, ТВ-шоу…
— Я говорю правду, — в голосе гида звучала грусть, — но, знаешь, ты скоро поймешь, что все, на самом деле, совсем неплохо. Даже, наоборот. Однако, для начала, нам нужно освободить место. Очередные пациенты появляются довольно часто, так что не стоит задерживаться.
Словно в подтверждение его слов, на пустующей до этого койке рядом появилась фигура полностью седого старика.
Я потерла глаза. Что за чертовщина такая?!
— Пойдем, и так много времени потеряли.
Гид бодро встал с койки, отчего та слегка заскрипела, и протянул мне руку.
Я, будучи маленько в заторможенном состоянии, не сразу, но все же ответила на жест.
Мы молча вышли из палаты. Я лишь обернулась, чтобы посмотреть на старика. Тот, казалось, спокойно спал и в ус не дул.
— Так, с чего бы нам начать? Что ж, как я уже говорил, это здание Профилактория. Сюда попадают все… умершие. Но лично мне это слово не нравится. Кое-кто называет нас возродившимися, но я считаю, что им поменьше надо читать Стокера. Я называю таких, как ты, просто новенькими.
— Новенькими?
