Он заплакал опятьНад гранёным стаканом.«Я умею летать!» —Крик в отчаяньи пьяном.Было в кухне темно,Надрывалась гитара,Ухмылялся в окноЖёлтый лунный огарок.«Я умею летать!» —Он кричал и грозился.«Я умею летать!Не гляди, что напился».Матерился и вновьОн стонал над стаканом…Уж мутилось окноПредрассветным туманом.А хозяин молчал,И, скрывая неловкость,Всё помешивал чай,Что казалось издёвкой.«Что молчишь?! Отвечай!» —Проревел и смутился,И погас, как свеча:«Извини, я напился».В предрассветную хмарьОкунулся, шатаясь.Наклонялись дома,На шаги отзываясь.1994 г.<p>«Мне страшно оставаться одному…»</p>Мне страшно оставаться одному —Опять ходить по каменному дому.Давай поговорим про свет и тьмуИли пойдём к кому-нибудь другому.Давай, давай заварим крепкий чайИ в сотый раз послушаем кассету,Там, где поют про дождь и про печаль,Иль лучше ту, где девочки и лето.Послушай, разве можно так спешить!С тобой друг друга нет у нас важнее!Давай, давай споём мы от души,И, может быть, она похорошеет.Один. Опять от стенки до стеныСчитаю вечность нервными шагами,И тусклый блеск разорванной струныВстаёт перед уставшими глазами.1993 г.<p>Серые сны</p>Серые комнаты душат меня,Здесь электричество вместо огня,Здесь равнодушие каменных стенК трепету вен.Серые плиты панельных домов,Серые запахи серых ветров,И в небе полночном вместо луныСерые сны.Где же ты, где ты, старушка луна?!Серая съела тебя пелена?!Хищный туман выползает из губПепельных труб.Что же мне делать, о чём же мне петь?!Я не хочу в этом всём умереть!Снова над городом ночь, и лунаЕле видна.<p>Сфинкс</p>Неразгаданный сфинкс! над забвеньем столетийБудет холодно твёрд твой невидящий взгляд.И в пустыне умрёт обжигающий ветер,И далёкое солнце устанет сиять,Лишь один ты послужишь примером твердыне…Но, расплатой за вызов всесильным векам,Словно выводок змей, расползутся морщиныПо тяжёлому лбу и уставшим щекам.1994 г.<p>Всходы</p>
