Человек в маске оставался возле машины. На спусковой крючок он жал редко, перед каждым выстрелом тщательно целился, но Миша сперва вовремя падал в снег, а потом и вовсе перестал кланяться. Стрелок оставался все дальше за ними. Они забрались в плотные заросли кустарника. Здесь Миша заставил Полину подняться, потянул за собой, и она побежала. А что ей еще оставалось делать?
В дом Полина ввалилась едва живая от усталости и легла прямо на пол, не в силах пошевелиться.
— Я должна убить эту паскуду! — простонала она.
— А ружье твое где, героиня? — с усмешкой полюбопытствовал Миша.
Полина встрепенулась, глянула на свои руки. А ружья-то и нет! Выронила она его давно, еще в поле, а заметила это только сейчас. Нет, Полина не героиня, а полная дура.
— Чем воевать-то будем? — спросил Миша.
— Не знаю! — в отчаянии простонала она.
Усталость придавила ее к полу, из глаз хлынули слезы.
— Не знает она. А я знаю! Они там кого-то ждут, кто-то должен подъехать к ним, как только стемнеет. Скоро эти ребята будут здесь!
Полина обреченно мотнула головой. Надоело все, нет сил больше брыкаться, чему быть, того не миновать.
— Уезжать надо! — заявил Миша.
— Оставь меня здесь, — пробормотала она.
— Убьют тебя.
— Пусть.
— А сына нашего потом кто заберет?
— Это не твой сын! — Полина встрепенулась, оторвала голову от пола, возмущенно глянула на Мишу.
— А какая тебе разница, если ты помирать собралась? — с ухмылкой поинтересовался он.
— Не хочу я умирать!
— Собирайся!
Полина кивнула, поднялась и поплелась в свою комнату за чемоданом.
— Все бери, что можешь, — сказал Миша. — Но не больше, чем в трактор поместится.
— В трактор?
— Извини, у меня джипа нет!
— И далеко ехать?
— По дороге намучаемся основательно. Зато живы будем!
— А жить где?
— У друга моего, в деревне. Изба там совсем древняя, но жить в ней вполне можно.
Полина собрала два чемодана, сумку. Миша веревками приторочил все это к трактору, посадил ее в кабину и с треском покатил в деревню.
Трактор неудобный, в кабине тесно, зато снег ему не страшен. Опустил отвал и попер как бульдозер.
«А хорошо бы так вот на Германа, чтобы лепешка от него осталась», — подумала Полина.
Но проклятый внедорожник на пути им не попался.
Миша привез Полину к себе домой, там отвязал все ее вещи, присоединил к трактору прицеп, уложил в него чемоданы, сумки, принес из сарая топор, вилы, косу, лом, лопату, лыжи.
— А это все зачем? — спросила Полина.
— Вдруг там ничего такого нет?
— Ну так у меня взяли бы.
Миша махнул на нее рукой.
Дом у него старый, маленький, но вещей он оттуда вынес много. Притащил посуду, ведра, тазы, половики, перину, подушки, одеяла, белье, старый тулуп, валенки, мешок муки, ящик тушенки, сахар, крупу, бутыль самогона, закутанную в старый ватник. Не забыл Миша и о запчастях для трактора, забрал весь свой инструментарий, сунул в кузов несколько коробок непонятно с чем. Он торопился, поэтому работал быстро, энергично. Все это получалось у него так шустро, что Полина даже засмотрелась на сей процесс.
— У меня тоже много всего, — сказала она. — Давай назад, заберем!
— Давай, — согласился он.
Однако Миша повез ее совсем в другую сторону, через поселок, вдоль озера, к шоссе, тянущемуся между Москвой и Санкт-Петербургом.
Не успели они выехать из поселка, как посыпал снег, предупреждая о наступлении нелетной погоды. Видимость ухудшилась, а потом еще и стемнело. Печка работала плохо, в кабине было холодно, пахло соляркой, гремело, трясло. Теснота вынуждала их жаться друг к другу. Прицеп грохотал на ухабах.
Топливо заканчивалось. Если вдруг заправка будет закрыта, то их путешествие завершится, толком не начавшись. Тем более что к заправке мог подъехать и Герман на своем джипе. Ему ничего не стоило и нагнать их по пути.
Ружье у них было. Миша взял свое, но хорошо спрятал его, чтобы не нашла полиция. Пока достанешь…
А свое ружье Полина потеряла. Идти его искать они не рискнули. А ружье отцовское. Эта мысль только усиливала тоску Полины. Она и ребенка отдала, и ружье потеряла, а сама трясется в убогом тракторе непонятно куда и зачем. Антошка сейчас ехал в одну сторону, его мама — в другую.
Полина позвонила сестре.
Варвара ответила не сразу.
— Все хорошо, — недовольно и очень тихо сказала она. — Антон спит, больше не звони. Я сама тебя наберу, если понадобится.
В трубке послышались короткие гудки. Им в такт заметалось сердце в груди Полины. Почему Антошка спит? Не мог он спать в чужой машине на руках у злой тетки! Может, Варвара опоила малыша снотворным, чтобы он не беспокоил ее в пути? Но Вадим — родной отец. Он должен был заступиться за сына.
Полина места себе не находила, но понимала, что на тракторе в погоню за быстроходным джипом не бросишься.
Заправка работала, деньги у Полины были. В прошлый раз Вадим оставлял и сегодня на жизнь с барского плеча сбросил. В общей сложности двести тысяч рублей. Полина чувствовала себя вправе распорядиться ими по своему усмотрению. Она должна была выжить, чтобы вернуть сына.
