— Варвара, — эхом повторил он. — Она умеет убеждать. По горячим следам. Я же к тебе и так, и эдак, а ты ни в какую. Вот Варвара меня и поймала, сказала мне, что если я тебя сюда увезу, то ты никуда от меня не денешься. Так оно, в общем-то, и получилось. Теперь ты со мной.
— Сволочь ты.
— Но ведь получилось.
— Как вы удержать меня здесь собирались?
— Ты должна была родить от меня и успокоиться.
— Сколько они тебе заплатили?
— Они нам с тобой заплатили. Вернемся в Зыбку, заживем. Сына родишь мне, дочь.
— Не заживем, — заявила Полина. — Сдохнешь ты здесь как собака!
Не нужен ей этот дегенерат, больной на всю голову. Пусть остается, раз уж ему здесь так нравится, а она уезжает. Прямо сейчас!
Полина удержала себя от резких движений, спокойно поднялась, вышла из дома, завела трактор. Солярки хватит километров на сто, но так ей больше и не нужно. Нельзя путешествовать по большим дорогам на чужом тракторе, полиция остановит, придется объясняться. Бросит она трактор, пересядет в автобус или в электричку, спокойно доберется до Москвы.
Ружье бы с собой взять, но нельзя. Даже в лесу запрещено охотиться без разрешения и с чужим ружьем, а в Москве и подавно. Арестуют ее, посадят, а Варваре только того и надо. Еще и родительских прав лишат.
Полина вернулась в дом, собрала все свои лучшие вещи в одну сумку. Вадим одно время любил ее, обновки покупал, платья, дубленку роскошную подарил, сапоги на каблуках. Можно было бы приодеться прямо сейчас. Но вдруг трактор сломается и ей придется по лесу пешком идти? Может, сначала домой заглянуть, а потом уже в Москву отправляться?
— Ты не можешь меня здесь бросить, — сказал Миша.
— Не могу, — подтвердила она, устало опускаясь на скамью. — Я тебя знаю, если выживешь, заявишь на меня. Сколько мне дать могут? Варвара тебе еще и доплатит.
— Плохо ты обо мне думаешь.
— Какое же ты ничтожество! — Полина презрительно скривилась.
— Я не сдам тебя.
— Так я тебе и поверила!
— Я перед тобой дико виноват. Но ты должна меня понять.
— Ни за что.
— Я думал, с тобой будет просто, сделаю предложение, поженимся, а ты на меня и смотреть не захотела. Как будто я никто.
— Значит, чувствовала я в тебе гниль.
— А Вадиму сразу дала! Думаешь, я не обиделся? И Антошка от него. А я своих детей от тебя хотел. Кира не могла мне принести, у Ларки не получалось. Я через это и Вадима понимал.
— Заткнись!
Полина вдруг поняла, что ее стошнит, если Миша не замолчит. Кто давал ему право решать за нее? Как посмел он продать ее Варваре?
— А потом я понял, что не прав.
— Заткнись! — крикнула она.
Но Миша не унимался.
— А Гавриловых ты так просто не возьмешь. Есть у них там один знакомый. Очень серьезный человек.
— Ты откуда все знаешь?
— Она мне говорила. Варвара, может быть, еще любит меня.
— Она всегда была извращенкой, — съязвила Полина.
— Ей и сейчас нравится со мной. Только мне почему-то не холодно, не жарко. В жар меня только от тебя бросает.
— Не набивай себе цену. Дерьмо ты самое натуральное.
— Я теперь на твоей стороне.
— Да заткнись ты! — Полина не выдержала и запустила в Мишу пустой кружкой.
Но уезжать она не стала, вышла из дома, заглушила трактор, вернулась, навела порядок, еще и ужин приготовила. Нужно же было чем-то себя занять, чтобы мысли дурные в голову не лезли.
Лед опасно прогнулся под ногами, затрещал. Полина не стала пытать судьбу, повернула назад. Ей и хотелось бы надергать ершиков на уху, но ничего, суп с рыбными консервами тоже вполне съедобен.
С тонкого льда она сходила осторожно, спиной вперед, вышла на берег, наступила на сырую, размокшую от талого снега землю. Только тогда Полина развернулась и нос к носу столкнулась с Кириллом. Он был в том самом охотничьем костюме, с рюкзаком за спиной и с двуствольным ружьем на плече. На поясе у него красовались широкие ножны от охотничьего ножа, которого в них почему-то не было. Потерял? А чего тогда он руку за спиной держит?
— Привет! — сказал Кирилл и улыбнулся.
Это была самая настоящая улыбка Иуды. Достаточно было посмотреть в его хитрые, бегающие глаза, чтобы понять, что так оно и есть.
Вдобавок Полина знала, кто такой Кирилл. А отсутствие ножа ставило восклицательный знак в сигнале бедствия, который выдало ее сознание. Полина все поняла. Еще она подумала о том, что Антошка может навсегда остаться с Варварой.
— Привет, — сказала она.
Пружина в ней разжалась, руки пришли в движение, но и Кирилл уже перешел к тому, ради чего сюда и пришел. Он вывел из-за спины руку, в которой держал нож. Полина толкнула его в грудь в тот момент, когда он собрался ее ударить. Она сделала это с необычной для себя силой, которую порождало отчаяние матери.
Кирилл упал на спину и посмотрел на нее шальными от удивления глазами. Ружье соскользнуло с его плеча, съехало на локоть. Одной рукой Полина схватилась за приклад, другой — за ствол, но Кирилл крепко вцепился в ремень.
