– Добрый вечер, Светлана… – я судорожно попытался вспомнить её отчество. Григорьевна или Георгиевна. В эту подлую ловушку наверняка попадались многие, у меня же с моей никудышней памятью на имена шансов было мало изначально. Секунды, отпущенные на правильный ответ, истекали, а с другой стороны незримого телефонного шнура никто не спешил на помощь, хотя застывшая на неопределённой ноте интонация на это намекала.
Чтобы как-то сгладить риторическую оплошность, я откашлялся и, мрачно понимая, что вряд ли дальнейший разговор окажется удачнее, продолжил:
– Я как раз собирался вам звонить.
– Денис…– Светлана Георгиевна замолчала, видимо, подыскивая дальнейшие слова. А может быть, тоже пыталась вспомнить моё отчество, когда-то озвученное по её просьбе. И я тоже совсем не пытался ей в этом помочь.
В конце концов, она решила начать сначала, но более решительно, о чём свидетельствовал вздох, сопровождающийся характерным звуком. Такой можно услышать в ситуации, когда человек долго сидел и молчал и вдруг резко открыл рот с желанием что-то произнести.
– Денис, мне в определённой степени неудобно выполнять просьбу своей дочери, я даже убеждена, что ей вовсе не следовало вмешивать меня в ваши личные дела и просить о подобных вещах. Тем не менее…
Светлана Григорьевна была исключительно приятным в общении человеком. Не в последнюю очередь из-за умения (порой казалось, врождённого) так искусно и аккуратно пользоваться русским языком. Жаль, что у её дочери этот навык был выражен не столь ярко, как того хотелось. В любом случае, становилось ясно: предчувствия оправдывались и теперь, когда они превратились в ещё не озвученный факт, мне даже полегчало.
– Я мало осведомлена, что у вас стряслось, – продолжала Сашина мама, – да и при любых обстоятельствах не стала бы вмешиваться. Вы оба вполне взрослые, чтобы самим знать, что для вас лучше. Поэтому просто передам тебе просьбу. – Она слегка замешкалась, а я весь обратился в слух – давно мне не было так интересно. – Саша вчера уехала из города, на неопределённое время. Как я понимаю, ты не подозревал о планировании данной поездки… – Светлана Георгиевна замолчала, видимо ожидая реакции. Однако, не смотря на количество выпитого, у меня сильно пересохло во рту, и любая попытка что-то оттуда извлечь вполне могла оказаться провальной. В ожидании продолжения я перестал дышать и, вероятно, приняв молчание за подтверждающий кивок, женщина продолжила:
– Поверь, Денис, для нас с её отцом это было таким же сюрпризом… – в её голосе прозвучало смутное сожаление. – Так или иначе, она уехала, запретила сообщать тебе куда именно и даже сменила номер мобильного телефона. Но об этом ты, наверное, и так догадался.
Я почему-то не догадался.
– А напоследок моя дочь всё-таки сумела настоять, чтобы я позвонила тебе и попросила вернуть её золотую цепочку с кулоном.
Последнюю фразу Светлана Григорьевна проговорила несколько быстрее. Видимо, чтобы наконец с ней разделаться. Думаю, для неё это была самая неприятная часть свалившегося на родительские плечи задания. Я представил, что она даже зажмурилась в конце. Впрочем, это было бы очень нетипично для такого выдержанного человека. На самом деле это
– По словам Саши, она забыла её в спешке, оставила висеть на водопроводном кране в ванной комнате. Упомянула, что всегда её там вешает перед тем, как… Денис, ты меня слушаешь?
Её голос зазвучал немного растерянно.
Я машинально кивнул и тут же поспешил снабдить свой жест утвердительно-неразборчивым бормотанием.
– Это золотой кулон на цепочке. Наш с отцом подарок в связи с выпуском из университета. Не понимаю, как можно забывать такие вещи. Ты наверняка его уже заметил…
Я почему-то не заметил. Хотя я, конечно, хорошо знал, о каком украшении идёт речь. Саша носила его постоянно. Мне и самому оно очень нравилось. По разным причинам. Возможно, даже больше, чем Саше.
Слушая Светлану Георгиевну, я прошёл в ванную комнату и уставился на красный металлический кран, перекрывающий подачу горячей воды. Там небрежно висело ювелирное изделие: золотая цепочка и на ней кулон в форме сердца с явно увеличенным правым предсердием. Кулон был усеян маленькими осколками стекла с впечатляющими показателями преломления и дисперсии.
Всё-таки хорошо, что я не обнаружил его ранее: была бы основательная причина думать, что Сашино исчезновение временно. Нельзя же вот так запросто оставить подобную вещь там, куда больше не собираешься возвращаться никогда.
