После этого Ирэн сменила еще нескольких мужей, в их числе были французский аристократ и отставной новозеландский министр иностранных дел.
Она была богата, могла позволить себе практически все – и чувствовала, что ей чего-то не хватает. Любви? Она старалась об этом не думать. После Димитроса Ирэн так никого и не полюбила.
Ей предстояло одиночество. Ирэн чувствовала, что такая жизнь угнетает ее. Разве этого она добивалась? Нет, совсем другого. Но прошлое уже нельзя вернуть.
Иногда она вспоминала слова старухи, которая продала ей яд. Она убила не Георгиоса, она убила себя. Но Ирэн привыкла ни о чем не сожалеть.
И все же… Все же как ей хотелось вернуть те безмятежно-счастливые дни! Всего несколько недель…
Лидия Ивановна наблюдала за Ирэн Костандилли. Женщина без возраста и проблем – разве у такой могут быть проблемы? Мамыкина почувствовала неожиданную симпатию к Ирэн. Немного вздорная, избалованная богатством, но в целом неплохая женщина.
– Спасибо вам, – неожиданно произнесла Костандилли. Она никогда никого не благодарила. Старушка заставила ее разворошить в памяти то, что было очень-очень давно. Лидия Ивановна на секунду напомнила ей старую гречанку, которая встретила ее в лавке и продала яд. Нет, конечно же, Мамыкина ничего не знает. Никто ничего не знает, могут только догадываться.
– После того как вы пришли, я почувствовала себя лучше, – сказала Ирэн Аристарховна. Она не обманывала. – Вы вселяете в людей уверенность.
– Я рада, что вам стало лучше, – Мамыкина прищурила глаза. – Вы же совсем не глупая женщина, не так ли? У вас есть свои соображения по поводу того, что происходит в кемпинге.
Ирэн Костандилли машинально поднялась и прошлась по комнате.
– Меня все это настораживает, – сказала она медленно. – Мне кажется, что следует опасаться Сколышева. Очень неприятный человек. Он вполне может быть убийцей.
– Уверена, что вы в чем-то правы, – согласилась с ней Мамыкина. – Петр Сергеевич явно не обаяшка, так ведь теперь говорят молодые? Значит, вы считаете, что он убивает одного за другим гостей кемпинга?
– Не знаю, – честно призналась Ирэн. – Поверьте мне, я не убийца….
Она запнулась. Нет, она все же убийца. Но и милая старушка, которая сидела перед ней, совершила в своей жизни подобное. Она лишила жизни человека и не скрывает это.
Почему Ирэн решила, что Мамыкина не причастна ко всему происходящему? Из-за того, что ей за восемьдесят? Это не аргумент. Люди в таком возрасте могут лишиться рассудка, сами об этом не подозревая. Она такая домашняя и добрая… Ирэн Аристарховна вспомнила, какое неприятное впечатление произвела на нее Мамыкина в первые минуты знакомства. Ирэн доверяла своей интуиции, она почти никогда ее не подводила. Вот именно, почти никогда.
– Вы размышляете, причастна ли я к убийствам? – прервала поток мыслей Ирэн Лидия Ивановна. Костандилли вздрогнула, словно до нее дотронулась холодная рука мертвеца. Старуха слишком умна и наблюдательна. Случайно ли она оказалась в кемпинге?
– Я не склонна к наказанию тех, кто допустил в жизни ошибку, пускай даже такую страшную, как убийство, – вкрадчиво продолжала Лидия Ивановна. – В мои-то годы я уже почти все знаю о человеческой натуре. Так что можете мне доверять, Ирэн Аристарховна.
Эта фраза насторожила Ирэн. Старуха чего-то добивается от нее.
– Нет, вы не так поняли, – фальшиво улыбнулась Ирэн. – Я вас, конечно же, не подозреваю. Это дело рук одного из мужчин. Например, историка Сколышева. Он такой неприятный тип, будь я на месте убийцы – обязательно бы от него избавилась.
– Опасно так говорить, – поцокала языком Лидия Ивановна. – Смотрите, когда с ним что-то случится…
Именно в этот момент в дверь Костандилли резко постучали. Ирэн Аристарховна испуганно посмотрела на Мамыкину. Было около четырех утра. Позднее время для гостей.
– Откройте, пожалуйста, это я, Катя, – раздался приглушенный голос.
– Вы думаете, стоит открыть? – спросила Ирэн, обращаясь к Мамыкиной. – Что произошло? – с опаской подойдя к двери, задала она вопрос. – Почему вы тревожите меня в такое позднее время?
– Ирэн Аристарховна, я знаю, что Лидия Ивановна у вас, – продолжала Катя. – Кажется, пытались убить Сколышева. Он валяется внизу, на кухне. Ему требуется помощь.
– Открывайте, – скомандовала Мамыкина. Ирэн явно не хотелось впускать кого-то в свой номер. Минуты доверительности прошли. Зачем она вообще завела разговор со старухой? У них – гонки на выживание. Вдруг Лидия Ивановна убийца?
Не дожидаясь, пока Костандилли откроет дверь, Мамыкина сама повернула ключ в замке. В темноте перед ней стояла запыхавшаяся Катя.
Девушка тяжело дышала, схватившись за сердце.
– Деточка, заходи, – произнесла Лидия Ивановна, впуская Катю. – Не волнуйся, расскажи, что произошло.
Катя прошла в номер и уселась в кресло. Мамыкина предложила ей стакан воды, но Вранкевич отрицательно покачала головой.
– Я спустилась вниз, к холодильнику, – сказала Катя. Потом замолчала и продолжила: – Хорошо, я скажу правду. Я спустилась вниз, чтобы посмотреть, нет ли возможности освободить пленников из подвала.