Он проходил между рядами страждущих, что-то шептал и, неся с собой воду в кувшине, окроплял больных. На глазах волшебство брало свою силу. Все было бы хорошо, но увы, нами снова заинтересовался Архелай. К нашему дому пришли его воины и начали избивать всех, кто пришел к Иссе исцелиться. Начальник воинов Сафат заявил: “Архелай желает видеть мошенника-лжеца в своем дворце”. На защиту вышел Иосиф: “Если Архелай желает видеть Сына Божьего, пусть сам придет и посмотрит на Него”. Сафат сильно ударил Иосифа, Иосиф упал, и здесь завязалась ссора между воинами и толпой. Я вместе с Иссой спряталась у Моих знакомых. Нас не нашли. Лишь только вечером Иосиф разыскал нас. Весь окровавленный, избитый до изнеможения, он предложил нам снова вернуться в Иерусалим: “Не будет нам жизни здесь, Архелай вообще озверел. В Иерусалиме мы снова будем спокойно жить”. Иисус подошел к Иосифу, поработал с ним и сказал: “Отец Иосиф, идем в Иерусалим, ибо он есть Мой причал, и Я чувствую, что оттуда Я сделаю Свой шаг в бессмертие”.
Земные страдания и гонения привели нас в Иерусалим. Брат снова нам предоставил жилье, и мы обосновались в Иерусалиме. Жизнь не намного, но лучше была, чем в Назарете. У Иссы появились новые друзья, и целыми днями Он пропадал вместе с ними. Вечерами они собирались у нас дома. Исса рассказывал им всякие истории из жития Небесного. Его все слушали с удовольствием. Приходили и пожилые люди ради забавы послушать Иссу, но сами до утра не уходили. Он их зачаровывал. Другие говорили, что ребенок ненормальный и рожден умалишенным, но то были единицы. Большая часть населения Иерусалима только и говорила об Иисусе. Меня это радовало, ибо Я видела только начинающие плоды Его деяний.
Прошли три года жизни в Иерусалиме. Исса уже полностью был уверен в себе. Он часто говорил Мне: “Мама, Я уже взрослый и могу все делать, все, чему учит Меня Отец Небесный. Я полностью понял, что Истина заложена в душе, и к ней нужен особый подход. В нем Я вижу разумное приближение к мыслям человека, и со временем Я достигну цели. Хотя уже сейчас чувствую, что за это Меня ждет. Мамочка, прости Меня, но раз уже Я избранник, то Я должен быть достойным этого вознаграждения. И сейчас Мне кажется, то, что произошло со Мной почти четыре года назад — был не сон, была реальность. Во сне Я сейчас нахожусь и хочу, чтобы сон воссоединился с реальностью. И между этим буду стоять Я — Сын Отца Небесного”. Я все понимала: процесс нового одухотворения начинал действовать изо всех сил. Мне было радостно и не по себе. И все же что-то брало надо Мной верх, и Я успокаивалась. Иисус Мне говорил: “Мама, если не Я, то кто же другой? Если Мне нести эту тяжесть, то Я согласен на все, ибо иду не ради себя и своей наживы, иду ради людей за восстановление их духовности и придерживаюсь того, чему учили Меня Мои Учителя. Чувствую, что очень скоро Я обрету еще большую силу не только в философии, но и в целительстве, пророчестве, из мертвых буду воскрешать живых. Слепые станут зрячими, дам каждому все то, чего он заслуживает, ибо Отец говорит Мне: “Не жалей Себя, а жалей ближнего и согрей его теплом Своим. Внеси ему всю ясность. Если не верит, то докажи ему Своим примером, но ни в коем случае не насильствуй над ним. Пусть человеку дойдет по разуму его… Моя жизнь состоит только из добродушных учений и убеждений, и, отдавая жизнь, Я буду еще могущественней”.
В тот момент Он был особенным и неузнаваемым. Я действительно видела в Нем вселившуюся Божественную искру. “Мама, Мой земной знак — знак Моего Повелителя — крест, который когда-то Я видел во сне и который стоит впереди Меня. Пусть знак станет символом Веры, Веры христианской”.
Вечерами очень много наших знакомых собиралось у нас дома, и велись своеобразные споры обо всем: земном и небесном. Во всех дискуссиях Исса был ведущим. Он получал от этого удовольствие и ждал все новых и новых встреч.
