Вечные полностью

— А что с Йейном? — оборвала ее Хейвен. — Они знают, кто он такой? Что они с ним сделали?

— Слишком поздно. Йейну не поможешь. — Падма начала ходить по комнате, заламывая руки. — Мне надо было догадаться, что Адам хочет избавиться от него. Та женщина из Лос-Анджелеса, которая заявила, что видела, как Йейн убил Джереми Джонса, явно рабыня. Адам использовал ее, чтобы убрать с дороги твоего дружка. Если бы только ты сказала мне, кто такой Йейн, когда у тебя была возможность, я бы сумела его защитить. А теперь я потеряла его на еще одну жизнь.

У Хейвен подкосились колени.

— Он мертв? — шепотом спросила она.

— Еще нет, но он у них в руках. «Серые люди» схватили его сразу же после того, как ты убежала из кафе. Если бы не ты, Адам позволил бы ему остаться в живых. Йейн слишком много знает. Он опасен для общества. А кроме тебя, Адам неравнодушен только к обществу.

— Значит, ты собираешься сидеть сложа руки? Ты позволишь Адаму Розиеру убить человека, которого любишь?

— А что я могу сделать? — в отчаянии взвыла Падма. — Всем, что у меня есть, я обязана Адаму. Если я предам его, он у меня все отнимет. Тебе повезло, если ты помнишь только одну из прежних жизней. А я столько раз была нищей и несчастной. Я не могу вернуться к такой жизни!

— Значит, ты никогда не любила Этана, — сказала Хейвен. — Если бы любила, деньги бы для тебя ничего не значили.

— Ты судишь меня? — злобно оскалившись, выкрикнула Падма. — Не я виновата в том, что Йейна могут убить. Если бы ты не была так эгоистична, он был бы со мной, и мы были бы счастливы. А ты могла бы жить по-королевски. Адам дал бы тебе все, чего бы ты ни пожелала. А теперь просидишь в этой комнате взаперти лет шестьдесят. А потом ты умрешь, и все начнется сначала!

— Йейн не умрет, — решительно заявила Хейвен.

— И как ты собираешься его спасти?

— Я его не спасу. Ты спасешь. Как только ты отсюда выйдешь, ты сделаешь телефонный звонок.

— Надеюсь, ты не ожидаешь, что я стану звонить в полицию? — хмыкнула Падма. — У Адама везде свои люди. Не только в департаменте полиции Нью-Йорка, но и в мэрии, и в администрации губернатора. Никто не станет вмешиваться в дела общества.

Хейвен взяла добытый в коллекции Адама старинный карандаш для подводки глаз и написала десять цифр на белом шелковом носовом платке с вышитыми инициалами Констанс.

— Если хочешь, чтобы я сохранила твою тайну, набери этот номер. Тому, кто ответит, скажи, где меня искать.

Поздно вечером он наконец явился. Мрачно красивый и изысканный, во фраке безупречного покроя, он сошел бы за персонажа немого фильма Века Джаза. Странная легкая размытость черт лица только усиливала эффект. «Он как бы мерцает, — подумала Хейвен, — словно состоит из пикселей, а не из плоти и крови!»

— Здравствуй, Хейвен.

Он всегда был так учтив, так безупречен.

— Адам.

— Можно мне присесть?

Хейвен пожала плечами.

— Да пожалуйста. Это твой дом. А я здесь — в ловушке, до конца жизни. И, как я понимаю, не впервые. — Она указала на шкаф, в ящиках которого хранились скелеты.

Адам сел на диван рядом с ней. Хейвен стало зябко.

— Мне оченьжаль, — сказал Адам. — Я надеялся, что до этого не дойдет. Но если только заперев тебя здесь, я добьюсь, чтобы ты была рядом со мной, значит, иного выбора у меня нет. Прошло столько времени. И я был так одинок.

— Ты меня и прежде держал взаперти, но из этого ничего не вышло, — заметила Хейвен. Ей стало почти жаль его. Она знала, какие страдания может принести любовь. — Не из-за этого ли все началось?

— Ты помнишь нашу жизнь на Крите? — печально спросил Адам. — Тогда все было просто идеально, не так ли? Мне не хотелось ничего менять. Я пытался уберечь то, что было между нами, но, как ты знаешь, меня постигла ужасная неудача.

— И все же ты хочешь снова попробовать сделать то же самое? Держать меня взаперти и надеяться, что я тебя полюблю?

Адам обвел взглядом комнату и посмотрел на Хейвен.

— Нет, вовсе не это было у меня на уме. Я надеялся только завоевать тебя и уговорить быть моею. Я обожаю тебя, Хейвен, и мне совсем не по сердцу удерживать тебя против твоей воли. И когда я так поступаю, это происходит только от отчаяния. Порой необходимость быть рядом с тобой слишком сильна, и я не в силах этому противиться.

Боюсь, сейчас как раз такой случай. Я мечтал о том, чтобы прожить рядом с тобой несколько десятков лет. С Констанс я был близок к тому, чтобы прервать цикл, и я был уверен, что эту жизнь мы проведем вместе. Но мои планы рухнули вновь. На этот раз ты знаешь слишком много, и у тебя нет никаких чувств ко мне. Но теперь ты здесь, и я не хочу отпускать тебя.

— Что ты хочешь сказать? Что значит «был близок к тому, чтобы прервать цикл» с Констанс? — спросила Хейвен.

— Если мне удастся в какой-то жизни заставить тебя перестать любить его, ты его больше никогда не отыщешь. Связь будет прервана, и ты будешь принадлежать только мне.

— Вот так все легко и просто? — удивилась Хейвен.

Адам горько рассмеялся.