— Опять за свое! Нельзя, понимаешь, нельзя любить женщину больше, чем она этого хочет. Слишком обильная любовь, как и слишком обильная пища, вредна. Такая любовь, Боренька, отнимает у людей их самостоятельность, делает их безвольными, беспомощными, как щенята. А ты обязан быть волевым, сильным, иначе ничего не добьешься в жизни и в науке. Я отняла бы у тебя последнее — желание чего-то добиваться, к чему-то стремиться. Ведь ты хочешь и мечтаешь жениться на мне, чтобы я всегда была рядом, да?..
— Конечно, — сказал он.
— Ну вот. А осуществленная мечта — уже не мечта, Боря. Как и достигнутая цель перестает быть целью. Видишь, нам обоим было бы плохо: у тебя не стало бы цели, а я лишилась бы удовольствия быть твоей мечтой! И все, хватит. Страшно хочу есть, скоро ли обед?..
— Наташа, родная моя!.. — Он потянулся, чтобы обнять ее.
— Успокойся. — Она отстранилась.
— Я никогда не женюсь, если ты не выйдешь за меня!
— Женишься, Боря. Ведь ты не умеешь жить один.
— Честное слово, не женюсь! — сказал убежденно Борис Анатольевич.
— В конце концов, это твое личное дело. А сейчас молчи.
Этот разговор стал как бы последней каплей, Наталья почувствовала неприязнь к Борису Анатольевичу, он сделался ей противен. Она уже не могла лечь с ним в одну постель, не могла быть просто рядом. На следующей стоянке в большом городе она тихонько удрала с теплохода. В этот же день самолетом вернулась домой. Спасибо деду — он ни о чем не расспрашивал, все понял и так.
Борис Анатольевич не появлялся, однако время от времени звонил Наталье на работу, справлялся о здоровье, что смешило ее, иногда робко просил о встрече. Она отказывала.
Вскоре после этого неудачного путешествия Наталья случайно прочла в журнале объявление о том, что Белореченской районной газете требуется сотрудник. Если бы речь шла о любой другой газете, она не обратила бы внимания, как не обращала раньше, потому что и не думала уезжать куда-то, но это объявление заинтересовало ее. Тем более что скоро должен был демобилизоваться Михаил... В общем, все как будто складывалось таким образом, что лучшего выхода из положения и не придумаешь.
Не особенно надеясь все-таки на успех, Наталья написала в Белореченск письмо. Ответ пришел быстро — ее приглашали на работу...
Провожать себя Наталья деду не позволила. Только до автобусной остановки. Старик Антипов поставил на землю чемодан, вздохнул и, махнув рукой, пошел обратно. За ним, оглядываясь на Наталью, поплелся и Жулик.
Теперь им предстояло жить вдвоем в большом и пустом доме.
Правда, думала Наталья, скоро вернется Михаил, и тогда деду не будет так одиноко. Она смотрела вслед им, на сутулую стариковскую спину деда, и ей хотелось заплакать...
Народу в вагоне было совсем мало. В купе вместе с Натальей ехал один пожилой мужчина. Был он разговорчив и подвижен, войдя в купе, положил на верхнюю полку сетку, набитую сушками, и сказал, наклоняя голову:
— Аркадий Петрович Белов.
Наталья, занятая своими невеселыми мыслями о деде, не сразу поняла, что попутчик представляется ей, и продолжала рыться в сумочке. Она забыла, куда сунула деньги.
— Белов, — повторил мужчина несколько удивленно.
— Простите, — сказала она, выпрямляясь. — Куда-то запропастилась книга...
— Такие вещи нужно класть поближе к рукам, чтобы потом не искать. Вы, прошу извинения, далеко едете?
— В Белореченск.
— Какое неожиданное и приятное совпадение! — воскликнул обрадованно Аркадий Петрович. — А я сам из Белореченска. Как вас зовут? Я глуховат немножко, не расслышал.
— Наталья. — Она смутилась и почувствовала, что краснеет.
— А по отчеству?
— Можно без отчества.
— Бог с вами! — сказал он. — Во-первых, вы — дама, а во-вторых... должен заметить, что человек, отказываясь от отчества, показывает тем самым неуважение к отцу.
— Михайловна, раз вы настаиваете.
— Теперь, Наталья Михайловна, давайте сообща подумаем, куда именно вы могли положить книгу?.. Всякий поиск следует начинать по системе. Существует несколько способов...
— Вспомнила, благодарю вас! — сказала Наталья. Деньги лежали в кармане саквояжа. Она чуть не оставила их дома и сунула в саквояж в последний момент.
— И отлично! — проговорил Аркадий Петрович. — Не сочтите меня за назойливого старикана, который питает неуемную страсть к детективным историям и археологическим раскопкам в чужих душах, но мне любопытно было бы узнать, по каким надобностям вы едете в Белореченск. Судя по вашему багажу, вы не в командировку. Но и не в туристическую поездку, иначе вы не ехали бы поездом, а плыли бы на теплоходе...
«Какой смешной старикашка», — подумала Наталья. Она улыбнулась невольно. Странное дело, ее ничуть не раздражало и не утомляло многословие Аркадия Петровича.
— Я еду к вам на работу, — ответила она.
— Вот как?! — Он надел очки. — В Белореченске, насколько мне известно, нет строек всесоюзного, как говорится, масштаба... Впрочем... — Он пристально оглядел Наталью. — Вы и не похожи на строителя. Признайтесь: вы учительница или детский врач.
— Почему именно детский?