История создания величайшего испанского романа «Дон Кихот» – под совершенно неожиданным углом!..«Рыцарь Печального Образа» – не в гениальной прозе, но в суровой реальности!..Интриги и свары «гениев пера» – или как минимум наглецов, считающих себя таковыми…Фантасмагорически забавная картина быта и народов Испании XVII века!
Богу было благоугодно явить мне в ранние годы моей жизни свою великую власть над судьбами всех человеков, а потому я отказался от надежд снискать славу моими писаниями во имя одной-единственной цели, а именно: приоткрыть частицу премудрости Бога его упрямым, непотребным и неблагодарным творениям. И за мою долгую жизнь было мне даровано представить что-то от нее в двух моих книгах «Дон Кихота». Однако характер мой, обстоятельства и божественный завет, дабы всякое такое дерзание сопровождалось равной, если не превосходящей чистотой духа, означали, что свершиться подобное могло лишь в позднюю пору жизни. После выхода в свет двух книг «Дон Кихота» моя жизнь вскоре оборвалась, и у меня не было возможности заметно воздействовать на выход в свет и дальнейшую судьбу моих романов. Однако новое знание приносит плоды даже в пустыне, и с тех пор эти романы появились, помимо моего чистейше кастильского, на многих других языках, про которые я прежде и не слыхивал. Таков парадокс, ибо многие не понимают мои книги, так как писались они торопливо, а умирающий человек способен только путаться в своих последних обязанностях. Однако не существует средства, которым история могла бы отчищать наилучшие свои мгновения, и обновлять источник выпадает на долю немногих, которых посетило вдохновение, даруемое подобными трудами. Осененные знают, что это обязанность, наследуемая каждым человеком, осведомлен ли он о том или нет, и они тщатся чтить божественное во всем сущем, ибо Богом обещано поднимать все до себя.
А потому человечество в долгу передо мной. Ибо едва первая часть «Дон Кихота» увидела свет, как десяток жалких и злонамеренных подделок попытались занять его место. Так столкнулись соперничающие книготорговцы подделками и моим произведением – война между моим чистейшим замыслом и влиянием негодных, преступных изданий, не уступающая любой, какую вели турки с христианами. За время, понадобившееся, чтобы написать мою фразу, эти убогие тени того, кто неизмеримо их превосходит – идальго Дон Кихота, – пришпорили свои страницы и, подобно непокорным детям, принялись сами решать свои судьбы. Чтобы не позволить моему творению быть вовсе вытесненным, а также защитить уже увидевшее свет, я был вынужден написать продолжение к своему роману – всего лишь конец одного из самых избранных персонажей.
Однако, хотя для божественной цели требовалось только, чтобы за торопливым замыслом последовал быстрейший конец, вдохновению, почерпаемому из моего романа, было дозволено обрести выход. Посему был избран человек, дабы сотворить еще одно добавление к труду моей жизни, задуманное в качестве спутника двух подлинных романов, как по духу, так и по юмору. А поскольку мой главный персонаж уже обрел конец, этот новейший эпизод должен примкнуть к ним, не вторгаясь в подвиги и деяния самого благородного шута истории. Построение этого новейшего эпизода – вот работа данного автора.
Этот новый автор находится далеко в стороне от моей истории и происхождения. Его ум так и не обрел истинной опоры в каком-либо достойном идеале, а его персонаж наделен той же необузданностью, неуверенностью и беспредельностью отчаяния, которые некогда терзали мою душу. Однако этот ученик со всеми его изъянами подходит для намерения Бога не менее, чем солнечный восход или отливы и приливы моря. Посему рождение, развитие и завершение приключений, которые занимают следующие страницы, получили от меня благословение, но не помощь моей руки. Итак, его сердцу должно обрести товарища в Боге, его уму – вращать мельницу, мелющую фразы, а его перу – воссоздать дух ясной и благородной Комедии.
