— Знаете… В письме сказано, что в моих услугах более не нуждаются и попросили выслать счет… Вы считаете, что нас здорово надули? Я как раз упаковывал вещички.
— Лучше распакуйте их вновь… Конечно, если это дело все ещё интересует вас.
— Я остаюсь. Где встретимся?
— Времени в обрез. Я попытаюсь нанести чувствительный удар по довольно опасным людям и мне позарез нужна ваша помощь. А теперь запоминайте, что я вам скажу…
Закончив с детективом, адвокат позвонил в редакции газет. Ни Кэрвелла, ни Гранта на месте не оказалось — по крайней мере, так ему заявили, — в связи с чем он попросил соединить его с их замами и разговаривал с каждым из них в таком духе:
— Дайте понять вашему боссу, что сегодня поздно вечером разразится грандиозная сенсация. Он знает, где это произойдет. Из представителей печати приглашается только он один, и ему следует прибыть туда лично. Передайте, что собирается вся группа.
После этого он связался с судьями Портером и Адамсом, а поскольку они также отсутствовали, то проинформировал о том же самом их секретарей. Других членов группы он обзванивать не стал, полагая, что о его демарше им станет известно, и они заявятся и без специального уведомления. В этом он был абсолютно убежден и его уверенность относилась как к группе в целом, так и к убийце, в частности. Мегаломан и его будущее жертвы. Человек, который замахивался на мировое господство и те, кто преграждал ему путь.
Этот тип сейчас играл все рискованнее. Остальные члены группы могли в любой момент обнаружить, что кто-то из них действует тайно за их спинами. И это наверняка будет воспринято как преступление, которому нет никаких оправданий.
Чтобы спастись самому, персонажу требовалось всех их уничтожить.
Эта пришедшая Стивенсу в голову мысль напомнила о загадочном трупе, обнаруженном им на участке для захоронений членов семьи Таннехиллов. Он позвонил в полицию и выяснил, что дактилоскопическая служба ещё не закончила экспертизу. Адвокат в сердцах чертыхаясь, швырнул трубку. Этим вечером он наносит свой главный ущар, а у него все ещё нет самых важных данных.
Он нетерпеливо схватил блокнот и начеркал: «Труп либо связан с этим делом, либо нет. Я должен исходить из того, что да».
Чуть помешкав, он написал вторую фразу: «Идет ли речь о ком-то, кого я знаю? Или же о неизвестном мне человеке?»
Стивенс хмуро разглядывал блокнот. Рассуждая строго логически, он непременно должен был знать убитого, иначе его анализ ни к черту не годился. И он набросал ещё несколько слов: «Предположим, что я его знаю. В таком случае, кто он?»
Поразмышляв пару минут, он добавил: «Физические данные трупа: примерно моего роста и телосложения. Кто в этом деле из известных мне лиц отвечает этим характеристикам?.. Уолтер Пили».
Он перестал писать и вновь задумался. В мозгу быстро выстраивалась целая цепочка. Пили невозможно отыскать уже целую неделю. Дженкинс видел его в ту ночь, когда истязали Мистру, но несмотря на все шаги, предпринимавшиеся для выяснения местонахождения Пиши, никто его с тех пор не видел.
Электронный мозг со звездолета сообщил при контакте с ним, что Пили уже давно выступал против планов своего напарника, основанных на силовых методах. Вполне правдоподобно выглядела версия, что разразился кризис, и уцелевший из первой группы человек убил своего коллегу, несмотря на все меры предосторожности, которые — об этом также рассказывал робот-мозг! — принял против него Пили.
Все это более, чем когда-либо, подсказывало, что наступил решающий момент. В пользу этого говорил и тот факт, что убийцу не беспокоила возможность того, что Эллисон Стивенс расскажет членам группы о звездолете. А ведь это была информацию, которую они ревниво скрывали от всех более тысячи лет. Получалось так, что он либо пренебрегал необходимость принять превентивные меры, либо — и это было более вероятно — был полностью уверен в успехе задуманной им операции.
Стивенс так иссяк обдумывая ситуацию, когда дверь кабинета открылась. Вошла мисс Чейнер и пролепетала:
— Вас желает видеть мисс Лэнетт.
Едва та переступила порог, как мисс Чейнер словно ветром сдуло. Дверь захлопнулась, и Стивенс устремил вмиг вспыхнувшие внутренним жаром глаза на Мистру. Но его порыв тут же угас, поскольку та смерила его холодным взглядом.
— Я могу сесть? — осведомилась она.
Стивенс с пасмурным видом наблюдал за Мистрой в ожидании какого-нибудь нового выпада, ущемляющего его самолюбие. Наконец процедил.
— Насколько понимаю, в вопросе об атаке на Лориллию вы одержали верх?
— Вас это шокирует?
Он тряхнул головой.
— Я бы не хотел участвовать в подобной акции. Но раз вы считаете, что правы…
Он не стал продолжать, а выпалил то, что его волновало:
— Так вы вышли замуж на Таннехилла?
Она прищурившись внимательно какое-то время рассматривала его, а потом спросила:
— С чего это вы взяли?
Стивенс никоим образом не собирался выдавать Риггса, тем более, что тому отводилась важная роль в задуманной на сегодняшний вечер операции. Поэтому он ответил уклончиво:
