– Угощу уникальным напитком, – черная водка BlaVod, акроним от Black Vodka, – в общем, «Блин-водка». Подобный цвет получается благодаря добавлению сока черной моркови и экстракта расторопши. Что такое черная морковь? Скорцонера, она же черный корень, она же козелец. Известна в Европе со Средних веков, лечебное и съедобное, надо сказать, растение. Содержит инулин, аспарагин, левулин, витамины С, В1, В2, калий, магний, железо, фосфор… Тебе неинтересно? Тебе это пофиг, я вижу. Что тебе вообще интересно? А получаются, между прочим, отличнейшие коктейли. К черту чай. Хочешь, сделаю «Полуночное солнце»? Черные слои BlaVod и рубиновые – клюквенного сока. Попробуем?
Выпили по бокалу, поговорили о делах в Продюсерском центре, вспомнили общих знакомых. Алик явно тянул время.
На стеллаже, рядом с небольшим зеркалом – фотография грустной женщины в старомодном берете. Снизу надпись: «Вероника Тушнова».
– Кто это?
– Поэтесса. «А знаешь, все еще будет», «Не отрекаются любя», популярные, между прочим, песни.
Перед фотографией – керамическая ваза с тремя засохшими гвоздиками. Алик заметил взгляд Германа.
– Два месяца тому назад. Почему-то решил сделать ей подарок на день рождения.
Он задумчиво подошел к стеллажу, сдвинул и немного повернул вазу – так, чтобы она оказалась ровно посредине портрета поэтессы – видно было, что он сейчас не здесь, а где-то далеко-далеко.
Сказал, что не заставил бы Германа тащиться в Москву. Но тут такая история… совершенно непонятная история. Его гость – умный человек, Алику хотелось бы узнать, что тот обо всем этом думает.
Герман спросил, может, что-то от Аны?
Алик вытащил цветы из вазы, потрогал сухой листок и рассеянно бросил букет в мусорную корзину. Насупился, прижал пальцем очки к переносице, его и без того румяные щеки стали совершенно пунцовыми, а шелушинки на них выглядели теперь маленькими белыми обрывками старых обоев.
Потом сообщил, что по поводу Аны пока нет ясности. Что хотелось бы все это немного перетереть. В общем, он просит совета Германа или мнения, пусть тот как хочет, так и считает.
Алик предложил гостю опробовать другой вариант коктейля, тоже довольно-таки вкусный, и добавил апельсиновый сок в черную водку, отчего та неожиданно приобрела зеленоватый оттенок.
Пока Герман пил, ветеринар не садился, сосал какую-то таблетку, обдумывая, что скажет.
Затем он поведал, что его соученик по институту присылает из Флориды журнал для русских,
– Все смеешься… – заметил Алик. – Сам же первый и заговорил о ней. Только что… Неужели не помнишь? Высокая такая. Мы же вместе кофе пили на выставке.
Герман объяснил, что ему сейчас трудно безошибочно ответить на этот вопрос, возможно, он и помнит, но как-то неотчетливо. Пусть Алик продолжает – так в чем там дело?
Алик рассказал, что Анастасия уехала в Америку несколько лет назад, куда точно, он не знает. Может, эта Гордон и не она, но уж очень похожа. И фигура необычная, угловатая, что ли, один к одному как у Анастасии. Позвонил он Леньке Мелихову. Может, Герман опять скажет, что не слышал о таком? Припоминает, ну и ладушки.
Гость ответил, что одно время неплохо знал Леню, но не думал, что Алик с ним тоже знаком. Алик подтвердил: шапочно, но знаком.
Герман поинтересовался, чем Мелихов занимается: пишет, печатается?
– Сейчас уже не пишет. Когда-то да, писал – об ужасных и жестоких космических монстрах и оборотнях. Может, и сейчас пишет, но не слышал, чтобы публиковался. Преподает что-то связанное с гироскопами. Он в интернете как рыба в воде. Читает, между прочим, только лауреатов Хьюго[1], разыскивает их в подлиннике и читает. В свое время оказывал знаки внимания Анастасии, я это точно знаю, и даже выполнял отдельные поручения. Раз выполнял, значит, нравилось, иначе зачем надо было выполнять? Вот я и говорю ему: «Можешь разыскать эту самую Ану Гордон? Мне кажется, она такая же Гордон, как я, к примеру, Ваня Петров». Ленька, как посмотрел фото, заинтересовался, даже очень заинтересовался и действительно разыскал какую-то Гордон в Майами. Причем не только разыскал, но и созвонился и даже полетел к ней в Америку. Во как! И это действительно оказалась Анастасия. Леня приехал и, представляешь, нашел ее в номере какого-то чернокожего сомелье, оскорбился этим фактом и тут же, не прощаясь, уехал. Вернулся, как я понял, в высшей степени обескураженным.
Такое вот неожиданное стечение обстоятельств времени, места и действия! Как и должно быть в Аристотелевой драматургии!
– Ну и что тебя удивляет? – спросил Герман.
