Вечный юноша. Puer Aeternus полностью

Таким образом, очевидно, что ягненок (агнец) олицетворяет самого Христа, и все же в искусстве способы воплощения барашка и Христа различны. Христос является жертвенным агнцем, agnus dei. В изобразительном искусстве ягненка часто изображают партнером по играм, и его образ (как и в случае изображения бога в виде животного) означает, что барашек — тотемное существо, животное воплощение бога. В немецком фольклоре есть поверье, что души еще не родившихся детей живут в образе ягнят в царстве Матушки Холле (Mutter Holle — вариант богини матери-земли). Души этих нерожденных детей по виду напоминают облака; немцы называют их Lämmerswölchen («облака-барашки»), а англичане — fleece clouds («овечьи облака»). Крестьяне верили, что облака-барашки и есть души невинных младенцев. Считали, что если в День Поминовения²⁷ на небе много таких облаков, это дурное предзнаменование, сулящее смерть мальчикам и младенцам мужского пола.

Изучая народные поверья в отношении овец, увидим, что во всех традициях овце присуща символика невинности. Овца особенно подвержена сглазу и порче. Она поддается злым чарам значительно быстрее, чем любое другое животное, а наведенная порча может ее даже убить. Овце также приписывается наличие шестого чувства, поскольку считается, что своим поведением она способна предсказывать, например, смерть владельца. Это же качество проецируется на многих других домашних животных: считается, что лошади, как, впрочем, и пчелы, тоже обладают интуицией. Поэтому шестое чувство не является исключительной особенностью поведения овцы — ее характерной чертой в фольклорной традиции остается подверженность воздействию сглаза, порчи и колдовства, исходящего от ведьм и волков.

Молоко — еще одна субстанция белого цвета, служащая символом невинности и чистоты, и на него также можно наложить чары в любой момент. В крестьянских культурах одним из основных действий колдунов и ведьм было наведение порчи на соседское молоко. Поэтому хозяйке следовало соблюдать многочисленные меры предосторожности: молоко нельзя переносить через улицу после семи часов вечера; прежде чем подоить корову, пустое ведро необходимо перевернуть вверх дном, а также трижды прочесть молитву к Пресвятой Деве и т. п. Наши санитарно-гигиенические требования не сравнятся с предосторожностями, которые предпринимались против колдовства в старину: те были несравнимо сложнее. Так, стоило ведьме просто пройти по улице, как у хозяек сворачивалось и прокисало надоенное молоко; если сглазу подвергался коровник, то молоко от таких коров портилось, и надо было искать того, кто снимет порчу с коровника.

Интересно, что все, символизирующее чистоту и невинность, особенно подвержено воздействию зла. Противоположности сходятся, именно поэтому чистота и непорочность всегда бросали вызов силам тьмы.

В практической жизни пуэра — в жизни мужчины, не освободившегося от архетипа вечной юности — можно заметить схожие черты, а именно, склонность всему верить и быть наивным идеалистом, невольно привлекая таким образом разного рода обманщиков и мошенников. Анализируя мужчин такого типа, я часто отмечала, что пуэры испытывают губительную привязанность к женщинам сомнительного поведения, выбирают себе в друзья людей, о которых трудно сказать что-то хорошее. Это происходит потому, что их неопытная наивность и ложный идеализм непроизвольно привлекают противоположных им, и бесполезно предостерегать пуэров от общения с подобными людьми. Вас не услышат, а только упрекнут в ревности или в чем-то в этом роде. Наивность и детская невинность исцеляется только переживаниями разочарования, освобождения от иллюзий и приобретением горького опыта. Предостережения ничего не дадут: мужчины-пуэры должны учиться на собственном опыте; не приобретя его, они никогда не станут зрелыми людьми. Вот почему волки (т. е. злоумышленники) инстинктивно воспринимают барашков (пуэров) как свою законную жертву. Естественно, такие взаимоотношения уходят глубокими корнями в нашу религиозную традицию.

Общеизвестно, что Христос — наш Пастырь, а мы — его паства. Это самый важный образ в нашей религиозной традиции. Вместе с тем, именно этот образ способствовал созданию деструктивного феномена, заключающегося в представлении о том, что поскольку Христос — это наш пастух, а мы — его овцы, то, как нас учит церковь, нам не следует много думать или иметь собственное мнение — нам нужно просто верить. Если мы не можем поверить в воскресение тела — таинство, которое никто не может понять — значит, мы просто должны принять этот факт на веру. Вся наша религиозная традиция действует в этом направлении. Как результат, если появляется другая система, скажем, коммунизм или нацизм, оказывается, что мы приучены закрыть глаза и не думать. Нас выучили верить фюреру или кремлевским вождям. Мы действительно выдрессированы так, чтобы вести себя как овцы!