Увидев, с какой стремительностью я слопал всё, Фион помрачнела. Поняла, что я не наелся, но, видимо, предложить больше нечего. Я поблагодарил ее, надел ремень, предварительно достав из него один солид. Положил его на ладонь Фион. Девушка смотрела на монету сперва с благоговением, затем с тем отчаянным безрассудством, которое появляется у женщин при входе в магазин дорогой модной одежды. Мне показалось, что она держит золотую монету первый раз в жизни. А возможно, и видит.
– Купи хорошей еды, – сказал я, возвращая Фион на землю, и еще жестами показал, потому что она продолжала в мечтах тратить деньги на что-то более важное, чем пища.
– Да, – молвила она и зажала монету в руке.
Я вышел во двор. Сапоги были сырыми, пришлось гулять босиком. Я прошелся по деревне, говоря всем «Доброе утро!». У деревенских мои слова вызывали улыбку, но все отвечали мне с приязнью. Это были женщины, причем много молодых и, судя по их ожидающим взглядам, одиноких, и дети от четырех-пяти лет и до пятнадцати. Мужчин старше пятнадцати лет и детей моложе четырех не видел. Может быть, мужчины где-нибудь на промысле или на войне, что тоже вид промысла, только более опасный. Зато отсутствие детей моложе четырех лет вызвало у меня подозрение, что деревня года три-четыре назад попала под зачистку.
Из одного двора, расположенного на внешнем круге, доносился звон молотка по железу. Я пошел на этот звук. Не знаю, можно ли здесь заходить во двор без приглашения хозяина, но кузница все-таки общественное место. Она была небольшая, пахла дымом и окалиной. Горн с мехами, возле которого свалена куча древесного угля, наковальня, бочка с водой для закалки, стол из толстых досок, на котором лежали инструменты – большие клещи, два зубила, два напильника, три пробойника, маленький молоточек и кувалда – и возле которого стояли две колоды вместо стульев. В горне горели угли, уже покрывшиеся темно-серым налетом. Седой хромой старик, встречавший меня вчера на входе в деревню, молотком среднего размера ковал заготовку для ножа, которую держал клещами.
Я поздоровался. Он кивнул в ответ, но работу не прекратил. Тогда я присел на колоду, стал ждать. Старик, казалось, не замечал меня. Спешить мне было некуда, поэтому спокойно наблюдал за ним. Говорят, что можно бесконечно долго смотреть на текущую воду, горящий огонь и работающего человека. А уж если два эти пункта соединяются…
Кузнец закончил ковать, сунул заготовку в горящие угли, немного поработал мехами, раздувая огонь. Только после этого он сел на вторую колоду лицом ко мне.
– Мне нужен порт, куда заходят иноземные корабли, – медленно произнося слова, чтобы легче было меня понять, сказал я.
– Тебе надо в Честер, – сообщил старик, медленно подбирая греческие и латинские слова.
В порту Честер я не бывал, но знал, что есть такой футбольный клуб и сигареты «Честерфилд».
– Далеко отсюда? – поинтересовался я.
– День или полтора, – ответил он. – Смотря, как будешь идти.
– В какую сторону надо идти? – спросил я.
– На юго-восток. На Пятидесятницу там ярмарка будет, обоз туда пойдет из Беркенхеда. Тебе лучше с ними отправиться. На дорогах сейчас неспокойно, бандитов много развелось, – рассказал кузнец.
Пятидесятница – это пятидесятый день после Пасхи. В Византии Пасху отмечали в первое воскресенье после первого новолуния после весеннего равноденствия. Пасха в этом году была ранняя, значит, Пятидесятница будет недели через три.
Я поэтому познакомился со стариком. Звали его Йоро.
– Где ногу сломал? – спросил я.
– Во время осады Иерусалима, – ответил он.
– Иерусалима? – не поверил я. – А когда вы его осаждали?
– Я еще молодым был, – ответил кузнец. – Пошел вызволять Святую Землю от сарацин. Служил рыцарю Максену. Погиб он во время штурма, а я стал калекой, но гроб Господень освободили. – Он перекрестился.
Теперь понятно, откуда он знает греческий язык.
– Помолился я над гробом, попросил у бога долгую жизнь. – Старик тяжело вздохнул. – А надо было другое просить…
– Это был первый Крестовый поход? – уточнил я.
– Не знаю, – ответил он.
– До вас ходили рыцари освобождать Святую Землю? – спросил я.
– Может, и ходили, но освободили ее мы, – гордо ответил старик и закивал головой, вспомнив, наверное, молодость.
Вот так-так! Насколько я помню, Первый Крестовый поход был в конце одиннадцатого века. Значит, сейчас двенадцатый. Что ж, прощай, Алена, прощай налаженная, богатая жизнь! Вот так всегда – только выскочишь на автостраду и разгонишься, как судьба говорит: «Приехали!». Интересно, кто у нас с Аленой родился четвертым? Впрочем, кто бы ни родился, он уже давно мертв. Возвращаться мне туда больше не к кому и незачем. А жаль! Что ж, придется начинать сначала…
– Какое это графство? – спросил я.
– Чешир, – ответил Йоро.
Это название у меня ассоциировалось только с Чеширским котом и чеширским сыром. Причем, второе, по моему глубокому убеждению, тоже вымысел.
– Кто у вас сейчас правит страной? – задал я вопрос.
