Пока Умфра и близнецы собирали трофеи, трех человек выслал на дорогу в дозор, а остальным приказал отбить от отары штук сто овец и гнать их к судну. Возле одной из мертвых собак скулили два щенка. Оба кобельки. Я приказал близнецам взять их с собой. Одежду убитых ребята связали в узлы и повесили на копья, которые несли на плече. На дороге я отослал дозор в авангард, заняв их место вместе с Умфрой и близнецами. Постоянно то одна, то другая овца отставала от отары. Мои матросы возвращали их в отару, но через каждые метров двести оставляли по одной на дороге. По нашему следу пойдет погоня. Покажем ей, куда надо идти. Я чуть было не прошел то место, где мы выбрались на дорогу.
– Мы здесь вышли, – подсказал Умфра.
– Пройдем чуть вперед, пусть там следов больше останется, а потом вернемся назад, – вывернулся я.
Так мы и сделали. И еще я приказал двоим матросам отогнать трех овец метров на пятьсот дальше и шугануть их там. Пусть погоня думает, что отару увели в ту сторону. А погоня обязательно будет. Надеюсь, что кинутся не скоро.
Пока добрались до моря, растеряли половину захваченных овец. Прилив только начался, можно было не спешить. Я оставил одного человека на вершине холма в дозоре. Двоим поручил зарезать барана, освежевать и сварить его мясо в двух котлах… Благо дров наготовили много. Валлийцы редко режут овец, держат их на шерсть и молоко, из которого делают сыр. Я показал им, как надо резать барана, как привязывать его, чтобы удобно было свежевать. В котлы сказал класть только мясо без костей. Что не влезет, запечем или выбросим. Оба повара, услышав такое святотатство, удивленно переглянулись. Они крошки лепешки не выбрасывают, а уж мясо… Остальные матросы в это время занимались погрузкой скота. С борта шлюпа спустили сходню, по которой загоняли упирающихся овец на борт. Там их двое человек хватали за шерсть на спине и бросали в трюм. Высота трюма всего метра полтора, так что не покалечатся. К шлюпу надо было добираться по илистому дну. Овцы упорно не желали лезть в грязь. Вскоре те матросы, которые занимались доставкой их на борт, были грязными по уши. В трюм набили четырнадцать овец. Восемь взяли «палубным» грузом. Можно было погрузить на палубу еще столько же, если не больше, но тогда бы экипажу ночью негде было бы лечь. Да и количество это подходило для задуманного мной раздела добычи. На берегу оставалось с десяток взрослых овец и все ягнята. Я боялся, что ягнята не переживут переход морем.
Отправив «грузчиков» мыться в ручье, а потом собирать траву и ветки для овец, я отнес свежую баранью шкуру на шлюп, постелил ее на банку рулевого. По пути сюда я здорово отсидел задницу. Вернувшись к кострам, помешал мясо. Вода в котлах уже закипела. Сверху плавали серые комья накипи. Попытался их удалить палкой, но получалось плохо. В следующий раз надо будет захватить ложку. Повара щедро подкидывали дрова в костер и пытались поджарить на огне голову и то, что осталось на костях, отчего воняло горелым мясом.
– Две охапки в трюм, одну на палубу, – подсказал я матросам, которые несли овцам траву.
Как только мясо сварилось, я приказал грузиться на борт. Выдернули кол и вместе с тросом закинули на борт, занесли котлы с мясом, после чего убрали сходню и подняли кормовой якорь. Носовая часть судна еще держалась за грунт, поэтому шесть человек, стоя в воде, уперлись в форштевень и носовые скулы шлюпа, а четверо на борту налегли на весла – и сдвинули его с мели. На борт эти шестеро поднимались по двум канатам с мусингами – завязанными через определенные промежутки узлами, благодаря чему руки не скользят по канату. Довольно таки резво забрались. Впрочем, в их возрасте я действовал не хуже. Они, растолкав овец, заняли места на банках для гребцов и тоже налегли на весла, чтобы преодолеть приливное течение. В кабельтове от берега развернулись кормой к берегу и подняли паруса. Теперь, на курсе бакштаг, шлюп начал резво набирать скорость, легко преодолевая течение.
– Пора нам пообедать, – решил я. – Тащите сюда первый котел.
Мясо накалывали ножами, вынимали из бульона и ели. Я показал, как надо ножом обрезать у губ кусочки, чтобы было легче жевать. Большинство из моих матросов, наверное, не помнили, когда в последний раз ели баранину да и вообще свежее мясо. Поэтому уплетали быстро и жадно. В котле его было килограмм десять, которые улетели за несколько минут. Потом ребята допивали бульон, прикладываясь по очереди к закопченному краю котла. Я отказался. Встал и посмотрел на берег, чтобы запомнить бухту.
В это время на берег выехали пятеро всадников. Двое в кольчугах и шлемах. Наверное, рыцари. Остальные в кожаных куртках и на рабочих лошадях. Следом за ними из леса вышли человек десять пеших воинов. Точнее, вооруженных крестьян. Мы были примерно в миле от берега, поэтому я не расслышал, что они кричали. Наверное, желали счастливого пути.
– Вовремя мы уплыли, – сказал один из близнецов, кажется Джон.
