Трофейных коней с оружием, доспехами и одеждой наемников погнали в Линкольн. Там который уже день пировали, празднуя удачный налет и пропивая награбленное. Вильгельм де Румар, граф Линкольнский, очень обрадовался, узнав, что я разбил отряд Вильгельма Ипрского. Ненавидел он своего тезку. Еще больше графа порадовали трофеи. Он, в отличие от единоутробного брата Ранульфа не Жернона, не отказался от своей трети. Графу Линкольнскому больше нравилось то, что можно сразу продать и прогулять, а графу Честерскому – земля, которая долго будет приносить доход.
Мы продали в Линкольне нашу долю, оставив каждому моему лучнику по железному шлему, короткой кольчуге и коню. Они не хотели носить кольчуги. Мол, стесняют движения, мешают стрелять из лука. Но я поставил их в известность, что в кольчугах будут получать в два раза больше, как сержанты, – и возражения сразу прекратились.
Оставшееся время службы графу Линкольнскому мы провели в пирах. Еще в шахматы играли. С Вильгельмом де Румаром сражался по принципу две выиграл, одну проиграл, а вот его зятю, который ждал здесь, когда жена разрешится от бремени, я надрал задницу по полной. Как этому радовался граф Вильгельм!
– Он мне говорил, что во всем королевстве нет среди рыцарей игрока, равного ему! – рассказал мне граф Линкольнский, торжествуя так, будто сам выиграл у зятя три партии подряд. – Только епископы могут его обыграть!
– Он слишком расчетливый, «правильный» игрок, а шахматы любят непредсказуемых, – поделился я.
– И война тоже, – добавил Вильгельм де Румар.
Трудно было с ним не согласиться. В отличие от графа, я знал намного больше примеров из мировой истории, когда безумная отвага сметала все самые верные расчеты. Я рассказал ему о трехстах спартанцах, которые задержали на три дня полумиллионную армию.
– Вот бы мне такой отряд! – сказал он мечтательно. – Где живут эти спартанцы? Их можно нанять?
– Этот народ вымер тысячу лет назад, – сообщил я.
– Ну, да, такие смелые долго не живут, – согласился Вильгельм де Румар.
Ранульф де Жернон, граф Честерский, тоже порадовался, узнав, что я со своим отрядом перебил людей Вильгельма Ипрского.
– Уже начали поговаривать, что его отряд непобедим! – язвительно заметил граф. – В следующий раз приведи мне несколько пленных. Я буду возить этих «непобедимых» по ярмаркам и показывать дуракам, которые верят в такие байки.
– Постараюсь, – ответил я.
Мы с графом сидели у камина в его Честерском замке. Несмотря на то, что наступило лето, в камине горели толстые сосновые бревна. Ранульф де Жернон любил, чтобы в холле было тепло и пахло сосной. Он вынужден находиться здесь, чтобы отражать атаки Роберта де Бомона, графа Лестерского, который основные свои силы направил на запад. Пока перевес был на стороне противника.
– Ты привел с собой сержантов, участвовавших в этой засаде? – спросил граф Ранульф.
– Да, – ответил я. – Их двадцать человек. Если считать по два за рыцаря, то мне с еще двумя рыцарями надо будет отслужить всего двадцать дней.
– Не возражаю, если отобьешь у Роберта де Бомона охоту нападать на мои владения, – сказал Ранульф де Жернон.
– У него большой отряд? – поинтересовался я.
– Рыцарей около полусотни, – ответил граф Честерский.
– А остальных?
– Пара сотен сержантов и сотен пять копейщиков и арбалетчиков, но может набрать еще столько же и даже больше, – рассказал граф.
– Мне потребуются лучники, десятка три-четыре, – выдвинул я условие.
– Нанимай, я им заплачу по два пенса в день, – согласился Ранульф де Жернон.
– Что на счет трофеев? – задал я вопрос, чтобы потом не попасть в непонятное, как с оплатой за взятие Линкольна.
– Мне они не нужны, – ответил граф и добавил вроде бы шутливо: – Разве что Роберта де Бомона захватишь!
Алена Черного, графа Ричмондского, он заковал в кандалы и продержал в темнице до тех пор, пока не захватил несколько его северо-английских замков и других владений, заставил отказаться в свою пользу от титула графа Корнуоллского и принести себе оммаж. Так что мой бывший пленник такой же, как и я, вассал графа Честерского, а теперь еще и Корнуоллского.
Через два дня четыре десятка лучников-валлийцев из моих новых деревень пришли в Честер, чтобы присоединиться к отряду. Они уже знали, что досталось тем, кто ходил со мной служить графу Линкольнскому, что получали те, кто отправлялся со мной в море, и сами мечтали поиметь не меньше. Молодые парни, не старше двадцати лет, в большинстве своем бедно одетые и голодные. Они смотрели на меня, как на единственный в жизни шанс выкарабкаться из нищеты. Я гарантированно пообещал им два пенса в день, а остальное – как получится. Они не сомневались, что получится. Им нельзя было проиграть.
