Парусов оказалось три. Это были драккары, скорее всего, ирландские скотовозы. Увидев шхуну, они не засуетились, как обычно. Плохой признак.
– Приготовиться к бою! – приказал я. – Рис, ко мне.
Я зашел в каюту, где при помощи оруженосца облачился в бригантину и наручи, опоясался ремнем с саблей и кинжалом. Затем взял арбалет и вернулся на палубу. Мои матросы тоже надели доспехи и приготовили луки и стрелы. Им аж не терпелось пострелять по живым мишеням!
До драккаров оставалось около мили, когда они спустили паруса и начали разворачиваться в нашу сторону, помогая рулю веслами. На одном драккаре был слишком большой экипаж. Видимо, надоело ирландцам, что я их граблю, решили проучить. Ну, что ж, пусть попробуют.
– Право на борт! – приказал я.
Мы сделали поворот фордевинд и пошли курсом бейдевинд на запад. Драккары плыли за нами. Сперва они приближались очень быстро. Дистанциями между нами сократилась кабельтовых до трех, когда шхуна наконец-то набрала ход. Теперь скорость была почти одинаковой, мы даже немного опережали погоню. Мне это не надо было.
– Убрать грота-стаксель! – приказал я.
Шхуна немного сбавила ход. Теперь драккары не отставали от нас, а один, на котором был усиленный экипаж, даже понемногу догонял. Они шли на веслах, паруса убрали, потому что с прямыми не могут идти курсом крутой бейдевинд – это когда угол между направлением ветра и направлением движения судна составляет более ста двадцати градусов.
Когда дистанция между шхуной и ближним драккаром сократилась примерно до полутора кабельтовых, я приказал:
– Поднять грота-стаксель!
Дистанция начала увеличиваться. На драккарах налегли на весла. Как они не пыхтели, но догнать нас не могли. Когда дистанция увеличилась где-то до двух с половиной кабельтовых, я приказал убрать грота-стаксель. Вот так и играл с ними в кошки-мышки. Два драккара постепенно отстали, а потом и вовсе развернулись. Но одни настырно гнался за нами. Наверное, ему пообещали хорошую награду за нас. Да и за шхуну немало получат. Уверен, что уже есть желающие купить ее. Так быстро и круто к ветру здесь пока никто не умеет ходить. А на то, чтобы научиться управлять косыми парусами, много ума не надо. Я же не хотел с ним связываться. Трофеев будет всего-ничего, а могу потерять несколько человек. Я их не для того обучал, чтобы разбазаривать за гроши. Зато пацаны рвались в бой. Они посматривали на меня, ожидая приказа развернуться к драккару и намять ему холку. Так и не дождались.
Драккар прекратил погоню, когда начало темнеть. Наконец-то до них дошло, что не догонят. Или устали грести. Я приказал лечь сперва на курс зюйд-вест, чтобы быстрее оторваться от преследователя, а потом, когда темнота поглотила настырный драккар, повел шхуну на запад, к тому месту, где остались два других. В отличие от них, мы могли идти по компасу и ночью, а им придется лечь в дрейф, потому что ориентируются по солнцу или берегу. Впрочем, хороша была видна Полярная звезда. Может, по ней будут ориентироваться?
Я положил шхуну в дрейф примерно в том месте, где по моим расчетам должны быть два отставших драккара. Оставил на палубе усиленную вахту, а остальным приказал отдыхать. Сам тоже лег. Заснуть никак не мог. Всё ли правильно сделал? Что, если утром окажемся рядом сразу с тремя драккарами?
Разбудили меня, как приказал, с наступлением предрассветных сумерек. На море лег плотный туман. Я загнал юнгу в «воронье гнездо», но и оттуда ничего не было видно. Поэтому, заложив руки за спину, с видом старого морского волка расхаживал по влажной палубе от борта к борту. На теплоходах тоже так расхаживал по ходовому мостику большую часть вахты. Включу на компьютере аудиопроигрыватель и под музыку отмеряю километры. Чем-то же надо заниматься четыре часа?! Судно идет на авторулевом, на мостике я один, работает локатор, на котором установлена сигнализация, предупреждающая, если возникнет ситуация сближения вплотную с другим судном. Так научным языком называется вульгарное столкновение. Но с кем сталкиваться в океане?! Иногда за вахту увидишь всего одно судно да и то на экране радара, разойдешься с ним в нескольких милях. Обычно, когда первый раз приходишь в российскую крюинговую компанию, занимающуюся вербовкой экипажей, там устраивают экзамен по английскому. Принимает его чаще всего цивильный преподаватель. Сразу задает вопрос:
– Расскажите, что вы делаете на ходовой вахте?
Экзаменуемый, чтобы блеснуть знаниями, начинает тарабанить вызубренный текст, в котором подробно и многословно перечисляется, что он якобы делает. Причем большую часть перечисленного он не имеет права делать на ходовой вахте. Однажды мне это надоело и я честно признался:
– Ничего.
– Как ничего?! – удивилась школьная училка, которую время от времени привлекают для экзаменовки.
– Никак, – ответил я. – Слушаю музыку, пью чай, хожу туда-сюда – в общем, убиваю четыре часа, как умею.
– Хорошая у вас работа! – с издевкой сказала училка, решив, видимо, что я издеваюсь над ней или являюсь профессиональным выродком.
