Вечный Хэллоуин полностью

— Не может всё вот так сходиться. — подумал он.

— А тут нет таблички: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»?

Аластар усмехнулся:

— Нет, это не ад. Здесь веселее.

До него донёсся приглушённый бой часов. Семь. Аластар повертел головой и громко спросил:

— Ты готов?

Генри хотелось закричать: «Нет!», но он сдержался и кивнул.

— Тогда ты иди вперёд. — загадочно молвил кот.

Его шерсть встала дыбом, и ветер стал дуть с бешеной силой.

— Что?! — вскрикнул парень. — Почему я первый?!

— Потому что ты откроешь проход, а я пойду следом. — ответил чёрный. — Скорее!

Генри обернулся. Никто из прохожих не обращал на них внимания. Все были заняты праздником.

— Ну, с днём рождения, Генри. — сказал парень себе и, закрыв глаза, полез в кусты.

Он почувствовал, как его руки касаются холодных листьев, а затем чего-то неприятного, а дальше пустота. Звуки улицы стихли, и Генри слышал только биение своего сердца. Парень открыл глаза, но ничего не увидел. Он стоял в кромешной тьме. Ноги задрожали, ладонь прикрыла рот, сдерживая крик.

— Генри. — раздался где-то сзади знакомый голос.

— Аластар! — дрожащим голосом позвал Генри. — Я ничего не вижу!

— Успокойся. — промурлыкал кот. — Ты в своём самом страшном страхе.

— Что?! — воскликнул парень, впадая в шок.

Ему начало казаться, что он упадёт в обморок. Он опустился на колени, и рука задела что-то мягкое. Парень вскрикнул.

— Это я. — отозвался Аластар.

В этой темноте даже его ярких глаз не было видно. Генри сжал спину кота.

— Что это значит?

— Чтобы попасть в мир Хэллоуина надо переродиться, а чтобы переродиться надо пройти через что-то плохое, через то, чего ты боишься. — объяснил кот.

— Аластар… — жалобно проскулил Генри. — Я не понимаю ничего. Мне чертовски страшно, и я хочу обратно.

— Генри, я бы не повёл тебя сюда, если бы не был уверен в том, что ты справишься.

— Может ты и веришь в то, что я справлюсь, но я не верю! — сорванным голосом прокричал Генри.

Слёзы подступали, и он был готов разрыдаться, всё равно здесь кромешная тьма и ничего не видно.

— Вот именно. — голос чёрного стал мягче.

Он коснулся мокрым носом уха Генри, отчего тот содрогнулся.

— Поверь в себя.

— Я не могу, Аластар. Я же человек, в конце концов.

— Ты — человек и это главное. Люди могут бороться со своими страхами, в этом их преимущество. Я видел тысячи людей, и каждый из них чего-то боялся, но что меня восхитило — они продолжают жить и борются каждый день, иногда даже не замечая этого. Лучший способ побороть страх — встреться с ним, и это уже будет победой.

Генри сглотнул и вытер слёзы с щёк.

— Может Аластар и прав. Что-то начать делать намного лучше, чем просто сидеть. Если уж и встречать свой конец, то сидя в седле.

Генри встал в полный рост.

— И что мне делать? — спросил он.

Неожиданно зажегся какой-то свет. Парень зажмурился. Он не был очень ярким, но непривыкшим глазам было неприятно. Пустота стала исчезать, и перед Генри образовалась лестница с лампочкой над ней, которая качалась и слабо освещала первые ступеньки. Генри сделал шаг назад и наткнулся на стену. Эту лестницу он хорошо знал, поскольку избегал всеми возможными способами.

— Это же подвал в моём доме. — пролепетал он.

— Так, — протянул Аластар. — ты боишься своего подвала?

Генри теперь видел кота и отвёл взгляд в стеснении.

— Спустись туда.

Генри от всего пережитого издал смешок с нотками визга.

— А ты пойдёшь со мной?

— Да. Для этого и нужны фамильяры. — улыбнулся Аластар.

Генри сделал шаг к лестнице. Внизу висела зловещая тишина.

— Чёрт. — хныкнул парень и ступил на первую ступеньку.

Та непривычно скрипнула, и Генри показалось, что этот скрип прогремел на весь мир, как ядерный взрыв. Аластар ступил на неё же, и скрип повторился. Генри сжал пальцы в кулаки и стал спускаться не оборачиваясь. С каждым шагом свет покидал его, и поглощала тьма. Через пару ступеней он полностью погряз во мраке, но продолжал спускаться, напивая про себя «Возвращайся блудный сын»⁴.

Вдруг под ногами кончились ступени, и Генри пошатнулся, чуть не упав.

— Я внизу. — прошептал парень. — Аластар!

Но ответа не было. Генри сжал челюсти и выставил вперёд руки. Ничего.

— Что мне делать?! Что?! Боже!

Неожиданно в голове вспыхнули строки песни «Беги, мальчик, беги»⁵.

— Мы пели эту песню 4 июля, когда шли по городу с флагами и транспарантами.