— Ну, они же звери. — ответ был очевиден, но не совсем искренен. — Но я так и не понял, что произошло между ними.
— И ты не нашёл нового? — Генри погрустнел, чувствуя, как сжимается сердце.
— Я не считаю фамильяров каким-то товаром, который можно в случае чего заново приобрести в ближайшем супермаркете. — холодно проговорил Ли, засунув руки в карманы. — Это как-то жестоко, ты не находишь? Учитывая, что они во многом превосходят даже человека, что уж говорить о домашних питомцах.
Генри опустил голову, думая о том, что он скажет Аластару, когда увидит его.
Они дошли до дома Генри, и тогда Ли остановился.
— Я заметил, что ты как будто не хотел использовать свои силы, а то бы на раз два справился с этой искусительницей. — вдруг сказал он.
Генри замялся, кусая губу.
— Я просто не могу пользоваться боевой магией. — он опустил глаза. — Не могу выпустить эту силу.
Ли задумался и, немного помычав, сказал:
— Самое сложное — это сделать первый шаг. До него ты полон неуверенности из-за неизвестности и поэтому нерешителен. Вообще, уверенность — это такая непостоянная штука, поэтому к чему ждать пока она придёт к тебе, если можно просто начать, и ты сам не заметишь, как она прибежит, виляя хвостом. Ты боишься того, что может случиться или не случиться. К чему гадать? Просто делай. — мужчина улыбнулся, разводя руки. — Знаешь, что, — он вдруг наклонился к парню. — когда почувствуешь, что достиг вершины неуверенности, вот тогда, в этот же самый миг сделай это.
— Разве это так работает? — удивился Генри.
— В этом мире да. — пожал плечами мужчина. — Это помогает преодолеть барьер накрученного страха. Зачастую он и мешает обрести ту самую уверенность.
— Но ведь люди, отдаваясь эмоциям, становятся подобны диким животным.
— Ты боишься потерять контроль. — Ли довольно ухмыльнулся. — Это хорошо. Значит, ты понимаешь насколько силён. И ты всегда это знал. Просто не хотел выделяться из толпы, брать на себя какую-то ответственность. У сильных людей обычно сильные враги. Но пойми, — Ли схватил Генри за плечи. — только они способны держать тебя в тонусе. Здесь главное не бояться упасть, а всегда помнить, что со дна лишь один путь.
— Наверх. — закончил Генри, смотря на Ли невидящим взглядом. Он раскрыл парня за несколько минут и смахнул розовые очки, дающие уверенность, что его страхи сокрыты далеко ото всех.
— Ну, бывай. — мужчина похлопал Генри по плечу. — Может, ещё увидимся. Хотя, я в этом уверен.
Он пошёл к бару чуть качающейся походкой, делая огромные шаги. Генри вдруг понял, что стоит посреди улицы и совершенно забыл, как здесь опасно, ведь он ещё не знал, что опасаться ему на самом деле нечего.
В доме стоял резкий запах алкоголя. Он чувствовался даже в прихожей, опьяняя только своим ароматом. Генри тихо прикрыл дверь и, сделав пару шагов, оказался в гостиной. Ему открылась довольно специфическая для этого дома картина: около дивана раскидано несколько интересных на вид бутылок, обёрнутых бежевой бумагой, на которой было написано название алкоголя. Было и несколько привычных стеклянных вытянутых бутылок, в которых обычно находится вино. На самом диване сидел, ссутулившись, мужчина со стаканом ярко-голубой жидкости. Он приложил ко лбу сосуд, охлаждая раскрасневшееся лицо и чуть-чуть покачивался туда-сюда.
Генри задумался, как бы объявить о своём присутствии. С одной стороны, ему хотелось грубо окликнуть фамильяра, ведь он тут устроил праздник одинокого алкоголика, а они всего лишь немного поругались. Однако парень всё ещё чувствовал свою вину, поэтому раздражение сменилось пониманием.
— Аластар, — он тихо позвал мужчину, не сдвинувшись с места.
Фамильяр тут же обернулся и обратил свой мутный взор на хозяина. Его глаза словно задёрнуло дымкой от опьянения, а зрачки стали круглыми и из-за этого казалось, что цвет его глаз чёрный, а не жёлтый. Губы Аластара дрогнули, и он отвернулся, залпом выпивая содержимое стакана, после чего закашлялся и потянулся за тёмно-бордовой треугольнообразной бутылкой с цветочным узором. Генри это всё не понравилось и первое, что пришло ему в голову, он незамедлительно исполнил: пренебрежительно махнул рукой, заставляя бутылки исчезнуть. Аластар среагировал тоже моментально, недовольно застонав и откинувшись на спинку дивана. Генри решил не медлить и сказать всё сразу.
— Я хотел извиниться за свои слова. Вижу, они тебя задели, и я сожалею о том, что так сказал. Но ты должен понимать, что я тоже испытывал кое-что не совсем приятное. — парень помедлил, наблюдая за реакцией фамильяра, но тот сидел боком к нему и смотрел куда-то на пол. — Мне неприятно оправдываться, однако я хочу, чтобы ты знал, что я ушёл, потому что вся эта атмосфера давила на меня. Я подумал, что если побуду немного подальше от монстров, то моя голова прояснится.
Неожиданно раздался горький смех, отчего Генри стал волноваться сильнее, чем когда произносил свой монолог.
— Значит и я на тебя тоже давил? И ты захотел убраться подальше? — он хмыкнул, крутя в руках пустой стакан.
