Часы показывали шесть вечера, когда раздался стук в дверь. Это был Док. Он пришел вернуть пылесос «Генри» и извиниться: «Прости, не знаю, зачем она продолжает их тырить, все равно уборкой занимаюсь я». А еще он хотел узнать, не схожу ли я посмотреть, как он позорится на собрании приходского совета. Я сказал, что ни за что это не пропущу, ведь собрания совета чаще походили на живое представление в кабаре, чем на первый уровень демократического самоуправления. До сельского зала собраний было недалеко, и мы пошли пешком, беседуя о том, как все его контракты на консультации по безопасности были отозваны или разорваны безо всякого на то объяснения.
– Переселение ставит палки в колеса всем кроликам, законно живущим вне колоний, – сказал он. – Чувствую, что нам недолго осталось гулять на свободе.
Со стороны казалось, что в приходском совете Дока приняли достаточно хорошо. Виктор несколько десятилетий был председателем, и, хотя Норман в совете не участвовал, он был там вместе с остальной публикой и сидел рядом со мной. Я видел, как он едва заметно кивает головой, слушая убедительные аргументы Дока касательно лучшего подхода к ограничению скорости движения, и как можно с минимальными издержками обновить местную детскую площадку. Один неловкий момент возник, когда был прочтен пятнадцатый пункт повестки, относившийся к вкладу совета в «плату за переезд», которую поселок собирал, чтобы заплатить Кроликам и выгнать их. Демонстрируя настоящий профессионализм, Док самоустранился от обсуждения и вышел, чтобы покурить трубку, пока его не попросили вернуться, чтобы обсудить выделение дополнительных средств на уборку церковного двора перед возвращением судей из «Спик и Спан». Советник Уэйнрайт считал, что это произойдет в следующий вторник в три часа, хотя, когда его спросили, он не ответил, почему он так думает. Когда собрание закончилось и после него начались обычные пересуды, Виктору кто-то позвонил по мобильнику, и он вместе со своим братом быстро исчез.
Лишь позже я узнал почему.
– Думаю, все прошло довольно хорошо. Ты как считаешь? – сказал Док через час, когда мы возвращались из зала собраний.
– Они были вежливы, потому что им сказали так себя вести, – сказал я, – это ненадолго.
– Верно, – сказал Док, – но давай наслаждаться этим, пока можем, а?
Перед этим мне позвонила Пиппа и коротко сказала, что у нее все хорошо, что она в Колонии № 1 и Бобби с Харви о ней заботятся. Она просила не беспокоиться о ней, потому что нашла себя, место, где хотела жить, и кролика, с которым хотела эту жизнь разделить.
Я спросил Дока, связывалась ли Бобби с ним или с Конни, и он сказал, что нет.
– Конни всегда говорила, что Бобби немного своенравная, – сказал он, – и слишком много смотрела «Алло, алло!» в детстве, так что, думаю, она неизбежно должна была завязнуть во всех этих шпионских делах. Судя по всему, в подполье ее зовут Бриджит.
– Как думаешь, в Колонии № 1 ей грозит опасность? – спросил я, переживая больше за Пиппу.
– Кто знает? Все зависит от того, прикажут ли Сметвик и мистер Ллисъ принудительно освободить колонии, применив при этом все подвластные им силы. Я знаю, что граждане Британии не очень тепло относятся к кроликам, но, как ни странно, когда дело доходит до жестокого обращения с животными, они могут очень заинтересоваться, хотя и ненадолго. Животные всегда были их слабостью.
Он остановился у автобусной остановки, повернулся и посмотрел на меня.
– Слушай, Питер, старина, – сказал он, – думаю, нам надо поговорить. Выложить все карты на стол и все такое. Я считаю, что ты крутишь интрижку с Констанцией, и если ты мне клятвенно не пообещаешь держать свои загребущие ручонки подальше от моей жены, то мне придется вызвать тебя на дуэль.
– Заверяю тебя, что между нами ничего нет, – сказал я.
– Она говорит то же самое, и я поверил ей тогда, после инцидента с простыней. Но, видишь ли, я попросил Кента включить отслеживание ее телефона, и она пару раз бывала в «Зеленом Драконе», а еще я видел вас двоих во «Всех Святых».
– Мы просто ходили пить кофе, – сказал я.
– Так всегда все и начинается. Кофе, ужин, совместная пробежка, корзинка очищенных морковок, Скрэббл. Что вы двое делали в том полуразрушенном сарае? Я целый час наблюдал, и вы из него так и не вышли. Я бы остался подольше, но мне нужно было возвращаться домой, чтобы посмотреть крикет.
– Мы встречались с Патриком Финклом и преподобной Банти, – сказал я.
– О,
– Куницы тоже дерутся на дуэлях?
– Нет, но если бы дрались.
– Нет никакой интрижки, Док, честное слово.
Он пристально посмотрел на меня и моргнул.
– Хотелось бы мне тебе верить, – со вздохом сказал он. – Почему бы нам после ужина не пропустить по пинте в «Единороге» и не обсудить все?
– Хорошо, – сказал я, радуясь возможности на пару часов соскочить с этой темы.
