– Да, да, знаю. Все просто с ума посходили с этой политкорректностью. Они ведь и правда
– По-моему, это не так.
– Что не так? Не оскорбительно или не шовинизм?
– И то, и другое. Думаю, это ложное тождество.
Он пожал плечами.
– Да по фиг. Я и не знал, что Пиппа дружит с кроликами.
В словах «дружит с кроликами» послышался уничижительный оттенок. Эта фраза, как и, например, «Я могу вам чем-нибудь помочь?», в устах британцев могла прозвучать как любезно, так и крайне враждебно.
– Пиппа хорошо относится ко всем, кто хорошо относится к ней, – сказал я.
– Она могла предупредить меня, что собирается на гулянку, – сказал он. – Я сам не пошел на несколько вечеринок, чтобы побыть с ней.
Он говорил так, словно имел какое-то право распоряжаться Пиппой, и мне это вдруг сильно не понравилось. Его взгляды всегда казались мне сомнительными, да и коллегой он был не самым приятным. Что уж там, он был настоящей занозой в заднице. Почти никогда не приносил чай, без конца подлизывался к Куницыну и Флемминг и никогда не соглашался сгонять в «Аскарис» за булочкой и нормальным кофе. В тот же миг я решил, что больше не хочу оправдывать его и считать «возможно, неплохим парнем».
– Я ей передам, – сказал я, гадая, когда же Пиппа наконец его бросит и не могу ли я как-нибудь поспособствовать этому. Он несколько секунд молчал, позвякивая ключами в кармане.
– Что-то еще? – спросил я.
– Мей Хилл, верно?
Ему не нужно было спрашивать. Следующая ближайшая колония находилась в Бодмине. Так что, пожелав мне спокойной ночи, он ушел.
Когда я приготовил себе кофе и вернулся смотреть «Мастер Шеф», Грег уже пробовал стряпню Сью Кролик.
– Скажу честно, – сказал он, – я не очень люблю морковь, но в этом блюде столько теплых оттенков, которые дополняют друг друга и создают неожиданно приятный вкус.
Все приглашенные повара сказали приблизительно то же самое, причем довольно изумленно. Я решил, что Сью Кролик пригласили просто для галочки, и никто не ожидал, что она пройдет дальше в соревновании.
– Гениально, просто гениально, – сказал Грег, пробуя морковное суфле, с томным вздохом опустившееся под его ложкой, – хотя, пожалуй, сахара нужно побольше.
Сью Кролик с легкостью прошла в следующий раунд, а затем началась режиссерская версия «Пока ты спишь», и я уснул. Меня разбудила хлопнувшая дверь машины и ни с чем не сравнимая трескотня мощного восьмицилиндрового двигателя. Я посмотрел на часы. Два часа ночи. Входная дверь со скрипом приоткрылась – мы никогда ее не закрывали.
– Ты еще не ложился? – спросила Пиппа, когда я вышел в прихожую.
– Уснул на диване перед телевизором.
– Прости, – сказала она, поняв, что я не лег спать из-за нее. – Я бы тебе написала, но у меня украли телефон.
Я наклонился, чтобы обнять ее. От нее пахло землей, бренди и табаком из одуванчиков.
– Ничего страшного, – сказал я. – Привет, Салли.
– Здра… здрасште, мисштер Ноксш, – заплетающимся языком проговорила Салли, прислонившись к дверному косяку. Она выглядела потрепанной, и ее юбка была надета задом наперед.
– Ну так что, – сказал я, – чаю хотите?
– Не, спасибо, – сказала Пиппа и направилась в свою комнату, бедром толкая Салли перед собой. – Салли нужно в душ, а потом мы пойдем спать. Расскажем тебе все за завтраком.
– Я бы хотела заранее заказать ведро кофе, – пробубнила Салли, – и таблетку парацетамола размером с крышку от люка.
Я подождал, пока не услышал шум включившегося душа, а затем позвонил миссис Ломакс, чтобы сказать ей, что с Салли все хорошо и ее можно будет забрать утром. Вообще тем вечером мы говорили уже трижды. Она предлагала прийти ко мне с ланкаширским хотпотом, которого «наготовила так много, что одной не съесть». Уже не в первый раз с тех пор, как не стало мистера Ломакса, она предлагала провести вечер наедине, и я не в первый раз сдержанно отказывался, хотя Пиппа и Салли обе неоднократно предлагали мне пригласить ее. «Вы не останетесь разочарованы», – как-то недвусмысленно сказала мне Салли.
– Колония № 1? – сказала миссис Ломакс, когда я сообщил ей, куда они поехали. Обычно она понятия не имела, чем занимается ее дочь. Салли была того же возраста, что и Пиппа, и миссис Ломакс, как и я, часто с трудом принимала тот факт, что маленькие девочки, которых мы с такой теплотой помнили, уже давно стали взрослыми женщинами, вытворявшими взрослые штуки.
