Быть может, начальник штаба и имел некоторые причуды, дававшие пищу острословам. Но службе он отдавался всецело и безраздельно. Кто-то хорошо сказал, что лично Солонникову ничего не нужно, кроме стакана крепкого чая. Пристрастие его к этому напитку было известно всему флоту, и как только начштаба появлялся на каком-нибудь корабле, там немедленно заваривали крепчайший, как деготь, чай специально для него.
Солонникова отличала независимость суждений. Если он находил что-то полезным, то твердо это отстаивал. И не в правилах начальника штаба было ограничивать самостоятельность командиров соединений - в частности, в планировании боевой подготовки.
А в наших планах от года к году менялось многое. Утвердившийся в командирском коллективе дух новаторства помогал быстрее двигаться вперед. Прежде, например, приступали к торпедным стрельбам лишь во второй половине лета, как бывало и на Балтике. Но там уйма времени тратилась на восстановление навыков, утраченных за время зимней стоянки. Здесь же первичные учебные задачи могли отрабатываться гораздо быстрее. В 1937 году наша бригада смогла начать торпедные стрельбы уже ранней весной. А это давало немало: чем раньше заканчивалась подготовка одиночной лодки, тем больше времени оставалось на более сложные задачи, на отработку взаимодействия с другими силами флота.
Слов нет, зимние плавания давались нелегко, начиная с того, что при выходе из базы лодки преодолевали от одной до двух ледовых миль. Приходилось строго следить за соблюдением специальных мер по защите ото льда корпуса и цистерн. Но зато обеспечивались и непрерывность учебы в море, и несение дозорной службы. Всю бригаду можно было в любое время года развернуть на тех позициях, где потребуется.
Осенью 1937 года, когда мы готовились к тактическим учениям, на Тихоокеанский флот прибыл назначенный первым заместителем командующего флагман 2 ранга Николай Герасимович Кузнецов. Было известно, что он недавно вернулся из Испании, где второй год шла война с фашистами.
Вскоре Н. Г. Кузнецов посетил нашу базу. Он подробно знакомился с бригадой, стремясь, как видно, получить представление не только о соединении в целом, но и об отдельных кораблях, об их командирах. В его подходе к делу чувствовался очень опытный моряк.
Помню, как Николай Герасимович наблюдал с мостика Саратова за выходом в море двух дивизионов щук. У нас по-прежнему часто практиковались тревоги с рассредоточением кораблей, и как только на фалах плавбазы взвился соответствующий сигнал с позывными этих дивизионов, лодки начали сниматься со швартовов. Из бухты они быстро вышли двумя кильватерными колоннами. Такой картиной моряку трудно не залюбоваться. Кажется, Кузнецов был удовлетворен организацией группового выхода. А вопросы, которые он тут же задавал о командире той или иной лодки, свидетельствовали, что не остались незамеченными никакие детали маневрирования. Командиров, хорошо показавших себя хотя бы при выполнении какого-то одного маневра, Николай Герасимович обычно уже не упускал из виду, постоянно интересовался ими.
Через несколько месяцев Н. Г. Кузнецов прибыл в нашу бригаду уже в качестве командующего флотом. Оп провел тогда у нас почти две недели и вникал в боевую учебу подводников еще доскональнее. Состояние бригады было признано вполне удовлетворительным. Такая оценка всех обрадовала. Тихоокеанцы уже знали: новый командующий скуп на похвалу.
5-й морской бригадой я командовал до мая 1938 года. Потом, уже в пятидесятые годы, довелось снова служить на Тихом океане, командовать одним из двух флотов, существовавших тогда на этом театре. К тому времени дела тридцатых годов успели стать далеким прошлым. Но не таким прошлым, которое забывается!
Мощный военно-морской флот, возникший на Дальнем Востоке волею Коммунистической партии и всего советского народа, флот, созданный в кратчайшие сроки, в полном смысле слова - ударно, занял важное место в системе обороны Родины. Сознавать, что для этого что-то сделал и ты, - большое счастье.
Как и многим тихоокеанцам воевать мне пришлось на другом море. И конечно, не один я оценил там как бы заново школу службы, пройденную на Дальнем Востоке. Наверное, всем, кто провел тридцатые годы на неспокойных восточных рубежах страны - сухопутных или морских, - потом уже никакая степень боевой готовности не казалась слишком трудной: привычка к ней вошла в плоть и кровь
На Дальнем Востоке прочно усваивалось то, что нужно на войне. Недаром Тихоокеанский флот заслужил репутацию хорошей кузницы военных кадров. Когда понадобилось, он смог послать на запад - как бы возвращая свой долг старым флотам, которые помогали ему окрепнуть, - готовые к бою части, корабли с умелыми и закаленными экипажами, опытных командиров.
Читатель уже знает, как сложилась дальнейшая судьба многих тихоокеанских подводников, с которыми он познакомился в этой книге. Не могу не сказать и о некоторых других своих сослуживцах.
