Наверное, мою тягу к самоиронии наверняка успокоили бы разве что меры комплексные — кляп в рот Антилу и осиновый кол в грудь ему же.
«Нет, увы. Не Бог. Как-то попроще. Типа — Гасан Абдурахман ибн Хоттаб, блин! Гасан — Гасан… Хасан… » — я замер и прошептал вслух:
— Хасан… Хасан… бек?
Внутри меня что-то всколыхнулось. Отозвалось. Пробежала тёплая волна и улеглась.
«Хасанбек! Меня звали Хасанбек… — Я настороженно осмотрел окрестности; вокруг ничего не изменилось. — Вернее, я сам был этим Хасанбеком… А может, наоборот, он был мной?»
Я запутался. Определённо, кто-то из нас кем-то был. Или оба одновременно, или каждый по очереди.
«Хасанбек…»
Я вспоминал себя в этих снах. И снова недоумевал: сны ли это?! Я помнил откликающуюся прохладу металлических пластин доспеха и знал, что он назывался хуяг. Я осторожно вёл кончиками пальцев по клинку мэсэ, впитывая кожей выбитый на его пятке рисунок: «XXXI». Я помнил гулкий со звенящим коротким эхом щелчок тетивы своего тугого номо. Слишком хорошо помнил.
«Откуда?! Откуда я знал эти странные, порой неблагозвучные, названия…»
Лишь одного я не смог бы вспомнить никогда. ЕГО ЛИЦО. Ещё бы! Ведь я был ИМ, и я не мог видеть себя со стороны. Что же касается вооружения и снаряжения… Я попытался составить этот собирательный образ Хасанбека. Зачем, ведь сны не оживают? Я не знал, зачем. И всё-таки его образ не давал мне покоя. Моё воображение разыгралось. Я попытался умерить его прыть, но тут ожил зависший было Антилексей.
«Ну и чего ты заладил: Хасанбек-Хасанбек… Толку-то. Радуешься, будто он тебе наследство оставил. Скажем, табун лошадей. Или юрту богатую. Или…»
«Оставил, Ант, оставил. Только не табун. И не юрту, мимо всё, мимо. Как тебе вариант — оставил он мне… душу!» — ляпнул я, оформив в слово ту смутную догадку, что бродила во мне.
«Че-го-о?! Какую душу? Совсем крыша съехала? Сделки с душами знаешь, по какому ведомству проходят?»
«Душу Воина. Помнишь, тогда в Непале… Ах да, откуда ж тебе знать. Я тогда был намного моложе и ещё не разговаривал сам с собой».
…Я был моложе на одиннадцать лет.
Над моей головой мерцали лампады, и в их прыгающем свете напротив дымилось красновато-жёлтое лицо наставника. Порой он казался мне ожившим изваянием. Словно только что отделился от одного из групповых барельефов и снизошёл к нам. Наставник был так естественен и в то же время нереален, будто являлся частью этих камней и скульптур. Он жил тут же, в тесной крохотной келье, выдолбленной в скале. И там же и только там — вёл все свои занятия с нашей необычной группой, изображавшей команду советских альпинистов. Живописное культовое сооружение называлось Пагода Девяти Волн Каменной Реки. Подлинное имя наставника нам никто не называл. Мы знали только, что он относит себя к школе Ньингмапа, одному из направлений Тибетского буддизма. Хотя этот факт нам также мало о чём говорил.
Половину времени он занимался с каждым индивидуально. ЧТО в эти минуты од вкладывал в головы моих будущих подчинённых? Ведомо лишь стенам этого каменного храма. А со мной он изучал запретные книги. И одной из них была «Книга Мёртвых» или же «Великое Освобождение в результате услышанного в бардо». В ней шла речь о промежуточных, пограничных состояниях, которые имели место не только после смерти, но и в разных жизненных ситуациях, например, при заболеваниях, травмах и даже во сне. Постижение и переживание этих состояний призвано было дать мне понимание жизни и смерти. А кроме того — победить стрессы и страх. И вот, когда говорилось о реинкарнации — он и поведал мне то, что сегодня не давало мне покоя, а тогда было не более, чем экзотикой.
Наставник говорил, что некоторая часть человека, а именно его бессмертная душа, после смерти человека может переселиться в другое тело. И так многократно, пока у души в этом будет потребность или необходимость. Обрывается эта бесконечная цепочка восхождением на более высокий уровень Бытия. Но это происходит только в том случае, если человек решил все свои задачи на Земле, прошёл до финиша, так сказать, земной маршрут и полностью соответствует всем требованиям Высших сил. Но таких людей, однако, совсем немного, поэтому большинству душ приходится вновь и вновь возвращаться на Землю, где их часто ждёт далеко не сладкая жизнь. А то, что она действительно «не сладкая» — я мог бы подтвердить в любой инстанции.
В заключение он сказал, что живёт сейчас во мне, добравшись по цепочке перевоплощений, Душа древнего великого воина. И если я буду внимателен к своим снам и не забуду уроков Наставника — по малейшим деталям и знакам откроется мне многое. Например, узнаю я его имя, которое может приняться кочевать изо сна в сон. Точно так же, как некогда сей воин, будучи во плоти, кочевал по бескрайней степи.
Наставник говорил для того, чтобы я запомнил каждое его слово. А я учился не для того, чтобы забывать.
И по всему выходило, что именем этим было…
Хасанбек.
…Привал, во время которого я препирался сам с собой, подходил к концу.
